Peskarlib.ru: Русские авторы: Борис Житков

Борис Житков
Веселый купец

Добавлено: 15 января 2011  |  Просмотров: 6831


Жил-был моряк Антоний. У него был свой собственный двухмачтовый корабль. Антоний был итальянец, и корабль его ходил по всем морям. Корабли у других хозяев назывались важно. То «Святой Николай», то «Город Генуя» или «Король Филипп», а Антоний назвал свой корабль «Не Горюй».

Бывало, нет в море ветру, стоит корабль. Всем досадно. Антоний глянет на паруса и скажет весело:

─ Стоит «Не Горюй»!

Раз положило ветром корабль совсем боком, все перепугались, Антоний как крикнет:

─ Лежит «Не Горюй»!

У всех и страх прошел, и побежали матросы на мачты убирать паруса. И все говорили:

─ Разобьет нас о камни, все равно капитан крикнет свое: «Пропал «Не Горюй»!»

А надо сказать, что везло Антонию во всем: стоят корабли в гавани, везти нечего, хозяева злые по берегу ходят. А гляди ─ Антоний наберет всякой дребедени и чуть не по самую палубу загрузит корабль.

─ Мне всегда счастье будет, ─ говорил Антоний. ─ Имя у меня такое ─ все Антонии счастливые. А которые несчастные Антонии, так это значит дураки. Дурака как ни назови, все равно за борт свалится.

Все к Антонию служить набивались. Понятное дело: коли хозяину везет, значит и матросам больше перепадает. Да и весело у веселого служить. Так все в порту и звали Антония ─ Веселый Купец.

Стоял Антоний со своим кораблем в речном порту. И как назло уж вовсе никакого грузу нельзя было достать. Антоний по городу бегает ─ нечего везти. Пришел в порт, дымит трубочкой, торопится по пристани. А с других кораблей хозяева поглядывают, подмигивают, локтем соседей подталкивают ─ кивают на Антония.

─ Кажись, невеселый идет.

Один крикнул:

─ Эй, Антоний! Грузу-то много ли?

Антоний стал, обернулся и крикнул, чтобы всем было слыхать:

─ Полон корабль, по самую палубу загрузим. Завтра в море ухожу.

А ему рукой машут ─ врешь, значит, хвастаешь.

А к вечеру едут в порт подводы одна за другой, вереницей, еле лошади тянут. И все к Антонию. Повыскакивали с кораблей на берег люди, щупают на ходу, что в мешках. Смешное какое-то: крупа не крупа. Один и ткнул ножом, а из мешка песок.

И все стали кричать:

─ Песок! Песок! Вот дурак, с реки песок в море возит!

Антоний только на матросов покрикивает:

─ Грузи «Не Горюй» под самую палубу!

Люди над матросами смеются:

─ Кашу варить будете? Или на муку молоть повезете?

А матросы поплевывают:

─ Дело хозяйское.

─ Для форсу, ─ решили моряки, ─ для форсу грузится.

А Антоний хлопочет:

─ Туда клади, сюда неси.

Под утро загрузили корабль ─ дальше уж некуда. Потянул ветерок, и все видели, как вытянулся «Не Горюй» на середину реки, поставил паруса и ушел в море.

А Антоний и вправду не знал, куда с этим песком деваться. Вышел в море и не знает, куда курс держать.

«Эх, ─ думает Антоний, ─ есть одна гавань, и город там богатый ─ давно там не бывал я. Была не была, пойду я туда, а там видно будет».

Набил трубочку, вышел на палубу. Надулись паруса пузырями, идет судно попутным ветром. Солнце с неба светит, веселая вода за бортом плещется, и от палубы смоляной горячий дух поднимается. Везет «Не Горюй» полное брюхо песку, тянет, везет, куда хозяин ведет. Тяжело на волне переваливается. Матросы в тень забрались и в карты шлепают. Один рулевой стоит и правит, куда велел Антоний.

Наутро стали подходить к берегу. Что такое? Узнать Антоний не может: как будто и тот город стоит, куда шел, да берега не узнать: где раньше деревянные сваи из воды забором торчали, черные, как старые зубы, ─ тут уж стена каменная стоит, загораживает гавань от зыби. А на пристани народу как муравьев, и натыкано чего-то, нагорожено.

Приказал Антоний отдать якорь. Не вошел в гавань, а поставил судно перед каменной стенкой.

─ Спускай, ─ говорит, ─ ребята, шлюпку: я на берег еду.

Гребут молодцы, наваливаются, Антоний правит. Вот проход в стене оставлен. Прошел в проход Антоний, гребут к пристани. Батюшки! Пристать некуда! Все разворотили, всю пристань заново строят.

─ Сюда! Сюда! ─ кричат с берега и показывают, где есть удобное местечко. Выскочил Антоний на берег ─ еле пройти, протиснуться. Рабочих, каменщиков! Стучат, камень тешут. Мастера бегают:

─ Не спи, ─ кричат, ─ поторапливайся.

И все, как мукой, каменной пылью засыпаны.

─ Не ко времени, ─ говорят Антонию, ─ не ко времени пришел, брат. Тут у нас и стать негде. Видишь, что делается. Ни одного корабля в гавани нет. Иди дальше со своим судном.

И никто на Антония и глядеть не хочет.

«Ну, ─ думает Антоний, ─ не стыдно и уйти: нельзя никому здесь выгружаться, не я один».

И пошел в город.

«Куплю, ─ думает, ─ бочонок вина, сам выпью и ребят угощу. Все равно весело будет».

Вдруг подходит к нему старик ─ тамошний купец.

─ О, ─ говорит, ─ Антоний, Веселый Купец. Здорово! Гляди ─ и тебе не повезло. А товар-то дорогой, должно?

Антоний рассмеялся:

─ Да просто песок.

─ Речной? ─ старик крикнул и присел даже.

─ С реки, ─ говорит Антоний.

─ Да милый ты мой! Да хороший ты мой! Песку-то тут и надо. К нам король приезжает, нам три недели осталось, а песку-то проклятого не хватает на постройку. За сорок верст возим. Да не шутишь ли?

─ Да я знал, ─ говорит Антоний, ─ о чем вы плачете, ─ вот и привез песку. Цена-то вот только хороша ли?

А тут уж народ обступил, и все кричат:

─ Песок! Песок привез! Самолучший.

И наперебой гонят цену ─ крик подняли.

─ Много ли?

─ Полно судно!

Антоний и в город не успел сходить.

─ Гони, ─ кричат, ─ судно сюда, к самой постройке.

Засмеялся Антоний, в землю плюнул.

─ Тьфу ты, ─ говорит, ─ вот поди: даром я Антоний, что ли?

Нагнали народу выгружать Антониев корабль. Песок горой на пристань высыпают, Антоний сидит да деньги считает. Матросам бочонок вина поставил. Сидят выпивают и песни горланят.

Снялся утром Антоний, а куда ─ матросы не спрашивают. Так уж заведено было: хоть к черту на рога. А ведет Антоний судно ─ значит, не горюй. Капитан знает!

Скрылся за кормой город ─ легкой полоской лежит на горизонте берег, будто прочеркнут легкой черточкой. Бежит по воде «Не Горюй», полощется белым пузом, порожнем бежит. Прыгает, как утка, на волне. Веселый ветер играет в море. Надулись паруса, напружились мачты. Антоний выколачивает трубочку о борт. Кричит:

─ Давай мне, ребята, кружку вина!

Пьет Антоний вино из ковшика, и несет в лицо свежую пену из-за борта. Летняя погода ─ веселая. Синяя вода в Средиземном море, синяя, будто синька распущена. И зыбь завивается большими гребешками, и средь зыбей белым лебедем переваливается корабль на всех парусах.

А в реке, в порту на кораблях последний табак докуривают. Стоят все корабли хмурые, и голые мачты с реями торчат, как кресты на кладбище. Хозяева злые ходят по пристани и уж друг на друга глядеть не могут. И вдруг крикнул кто-то:

─ Гляди ─ не Антоний ли?

Все глянули ─ и верно: валит в порт «Не Горюй» напротив воды, тужится против теченья, раздулись, как щеки, паруса с натуги, и вечернее солнце ударило в них красным пламенем.

Вышел на пристань Антоний.

─ Что, ─ говорят, ─ на зубах не хрустит?

Антоний веселыми ногами в город спешит, трубкой дымит, посмеивается.

─ Тебя как звать? ─ спрашивает одного.

─ Филипп.

─ Вот здесь и прилип! А тебя?

─ Герасим.

─ Погоди, завтра покрасим! А я Антоний ─ не горит, не тонет.

Пошли капитаны Антониевых матросов спрашивать: куда ходили, чего там хозяин накуролесил?

А те все в одно слово:

─ За морем были, весь товар сбыли.

Наутро глядят капитаны ─ опять Веселый Купец песок грузит.

Одни говорят:

─ С ума сошел от форсу.

А другие продали последние веревки и наняли подводы, чтоб им тоже песок возили. Загрузился Антоний песком. Вышел в море, оглянулся ─ три корабля сзади.

И направил Антоний свой корабль прямо в море. Глядит ─ и все три корабля за ним повернули. Идут следом, как на веревке привязанные.

А Антоний посмеивается:

─ Иди, иди, по воде следу нету, дай срок.

Стих ветер. Лежит море как скатерть шелковая, и на нем три белых корабля, а впереди четвертый, Антониев. Вечер упал. И прикрыло море черным небом ─ только звезды на небе горят, колыхаются. И тут задышал ветерок. Встрепенулся «Не Горюй», выпучились паруса, зашептал ветер в снастях, зажурчала вдоль бортов вода.

Оттолкнул Антоний рулевого, сам взялся за руль и повернул корабль, куда надо.

─ Так и веди, ─ сказал Антоний, ─ а огня на судне ─ чтоб ни-ни, чтоб и трубки на палубе не зажгли.

А три корабля все шли туда, вперед, как повел их Антоний, ─ всю ночь шли. Наутро глянули ─ нет Антония. Ушел «Не Горюй» ─ и загоревали. Надул Веселый Купец, удрал. А по воде следу нету. Озлились и пошли назад. Дорогой песок в море сыпали. Пропади он пропадом!

В третий раз сходил Антоний, и уж никто за ним не гнался.

─ Куда ж ты возил? ─ спрашивают.

─ А на мельницу, ─ говорит Антоний, ─ на муку мололи. Приходи нонче ко мне блины есть.

Денег стало у Антония ─ куча. И привязалось к нему счастье ─ хоть поленом гони. И уж все на него сердиться забыли. Придут капитаны погостить на судно ─ Антоний вина не жалеет.

Вот раз идет Антоний в море и видит ─ дым идет из моря. Что за чудо? Не горит ли корабль на воде? И направил на дым. Добежать бы скорей, спасти хоть людей.

Он к дыму, а дым от него. Что за притча? Достал Антоний медную трубу и стал в трубу глядеть. Матросы сзади стояли ─ ждали, что капитан увидит.

─ Ничего не пойму, ─ сказал Антоний, ─ кухня по морю плывет. Черная труба торчит, а оттуда дым валит.

И отдал матросам трубку. Все глядели. И один сказал:

─ Слыхал я про это. Это ─ пароход.

─ Сам знаю, ─ сказал Антоний, и первый раз капитан нахмурился и ушел в каюту.

─ А здорово прет проклятая пекарня, ─ сказали матросы.

А ночью не было ветра. «Не Горюй» стоял, и паруса отдыхали. Как усталые повисли на реях. И вдруг мимо прошумел пароход и махнул на корабль вонючим дымом. Прошел мимо корабля ─ и слышно было в тихой ночи, как ворочается, урчит машина в утробе, ворчит, наворачивает...

Выскочил Антоний на палубу, глянул вслед пароходу:

─ Как еще вода эту жаровню держит! ─ и плюнул за борт: ─ На тебе на дорогу.

Старый матрос подошел к Антонию, кивнул вслед пароходу:

─ А ведь самый-то лучший груз они подбирают.

─ Плевал я, ─ засмеялся Антоний, ─ пусть дураки везут им мешки да бочки. Да на этой жаровне и ладан серой провоняет! А много ли их, пароходов-то?

─ Да слыхал, что уж два их в нашем море завелось.

Ушел старик спать. Антоний долго глядел вслед пароходу и видел, как уходит вдаль огонек, все меньше, меньше и вот уж совсем не стало.

─ Ишь устилает, ─ сказал Антоний. ─ Погоди! ─ и погрозил кулаком пароходу вслед.

С полночи заиграл ветерок, скрипнули мачты, проснулся «Не Горюй» и пошел полным ветром через море, на ту сторону.

А на той стороне был город на море. И прямо пройти к этому городу нельзя было. Под водой лежала каменная гряда. Каменные горы стеной стояли, острые, как пики, и только порожним кораблям можно было проскользнуть поверх этих пик, а груженые корабли делали крюк, большой дугой обходили эти мели и камни.

Антоний не спал ночью, поджидал, когда надо свернуть и пойти вдоль страшных каменьев.

«Волчьи зубы», ─ говорили моряки про эти каменья.

Стало светать, и уж близко должны быть Волчьи зубы. Глядит Антоний вперед ─ что за чудо? Будто вышел зуб из воды и торчит черным пеньком. Присмотрелся ─ что за дьявол? Никак пароход стоит. Стоит как раз на «зубах».

─ Ребята! ─ крикнул Антоний, ─ попала кузница волку в зубы.

Все вскочили, все через борт глядят, глаза со сна протирают.

─ Верно! Сел пароход на каменья.

А на пароходе флаг на мачте и флаг узлом завязан: просит пароход флагом помощи.

Антоний направил корабль к пароходу, а с парохода к нему шлюпка идет, гребут гребцы изо всех сил. Приехал сам капитан.

─ Антоний, ─ говорит капитан, ─ будь, Антоний, другом, спаси ты нас.

─ А езжайте все ко мне, ─ говорит Антоний, ─ я гостям всегда рад.

─ Нет, ─ говорит капитан, ─ нет, Антоний. Дай ты мне один свой парус. У меня дырка в боку. Я твой парус подведу, растяну за четыре угла, и он мне как пластырем дыру мою залепит. Дойду как-нибудь до порта.

─ Тебе пластырь надо? ─ говорит Антоний. ─ У меня не аптека!

─ Антоний, ─ взмолился капитан, ─ видишь, стоит мой пароход, а ты мимо идешь...

─ Я тоже стоял, а ты мимо шел, ─ смеется Антоний, ─ я ж не плакал.

─ Так ведь потонет пароход! ─ закричал капитан.

─ А зачем кузнице по морю плавать? ─ сказал Антоний. ─ Бросай свой утюг, вези всех людей сюда. А не хочешь ─ я дальше пошел. Решай: раз и два.

Озлился капитан, чуть не заплакал. Однако поехал назад и всех людей перевез к Антонию на корабль.

─ Пошел «Не Горюй»! ─ крикнул Антоний и пустил корабль в обход вдоль «зубов».

А капитан стоял на борту и все глядел, как тонул его пароход.

─ Все равно другой остался, ─ шепнул старик Антонию в ухо.

А на другом пароходе был ловкий капитан. Осторожный моряк, изворотливый. Бегал, рыскал его пароход по всем портам. Только Антоний сунется за товаром, ─ глядь ─ уж пароход перехватил и увез куда надо.

Товарищи-капитаны смеются.

─ Что, ─ говорят, ─ вози песок, Веселый Купец.

─ Всему время будет, ─ говорит Антоний. ─ Чего вы пароходом пугаете? Да плевал я на это чучело, коли я Антоний! Чем пароход грузится?

─ Да не для тебя это, ─ говорят капитаны. ─ Маслом прованским грузится ─ новое масло, брат, а за морем его нет. Сейчас какую хочешь там цену дадут ─ приди только вперед парохода. А уж опоздаешь ─ никто и бочки одной не возьмет. Повезешь домой.

─ Плевал я, ─ сказал Антоний, и побежал в город. Накупил масла на все деньги, что были. На пароход бочки катают, спешат, а на Антониев корабль и того хлеще: вся команда в поту. И закатывают, закатывают, как орехи в мешок сыпят.

Управился Антоний раньше парохода. Скорей ставь паруса, пошел в море.

Как двинул ветер с берега ─ еле мачты держат, зыбь в корму шлепает, подгоняет.

─ Не горюй! ─ кричит Антоний. ─ А что, ребята, не Антоний я?

Уж вот-вот он, берег. Еще немного. Спадать тут стал ветер, не дотянул. Ах, чуть-чуть бы ─ вон и город видать, рукой подать. Оглянулся Антоний и видит: дымит сзади пароход. Вот уж видать, как торчит черной папиросой труба из моря, а вот и весь пароход видно стало. А у Антония нет ветру в парусах, нет совсем, хоть сам дуй. Совсем нагоняет Антония черный пароход, и черным змеем далеко-далеко уходит дым, виснет над морем.

Прошумел мимо пароход и первым пришел в порт.

Все матросы оглянулись на Антония.

─ Не горюй, ─ сказал Антоний, ─ все равно наша возьмет.

Только к ночи притащился Антоний в порт. Про товар никто и не спрашивает. У всех купцов полно масла.

─ А куда, ─ спросил Антоний, ─ пароход пошел?

─ Да сейчас, ─ говорят, ─ только вышел. Разве не встретили? Туда, знаешь, пошел ─ за Волчьи зубы, там масла нет. Цена, сказывали, как на золото.

─ Ставь паруса! ─ крикнул Антоний.

Сорвался Антоний из порта, и побежало судно в море.

И снова двинул прежний ветер. Крепкий, ровный.

─ Откуда снова взялся? ─ говорят матросы.

─ Это он обедать ходил, ─ кричит Антоний. ─ Что он вам поденщик, что ли? Поспал, теперь свое возьмет. Не горюй, молодцы!

Ночь была темная, тьма густая стояла, только вода белыми гребнями вспыхивала, и птицами летала белая пена через Антониев корабль. Никто на корабле не спал, и сам Антоний на руле стоял. И как раз тут, вот уж скоро, должны быть рядом Волчьи зубы.

Вдруг Антоний повернул корабль ─ и все поняли, что направил прямо на Волчьи зубы. Да с такого хода!

Старик подбежал к Антонию:

─ Хозяин! Что делаешь? На каменья правишь!

─ Не горюй! ─ орет Антоний. ─ Открывай трюм, ребята, кидай бочки за борт, пока не крикну баста. Живо!

Бросились матросы, открыли трюм и давай валить бочки за борт. С ума сошел хозяин. Да все равно ─ не горюй!

─ Вали, вали! ─ кричит Антоний, ─ живо!

Половину груза вывалили матросы. А каждый в уме путь мерит: вот-вот уж скоро Волчьи зубы.

А «Не Горюй» всплыл выше, легче стало судно, и совсем на бок положил его ветер. А на самые на Волчьи зубы напрямик к порту гонит свой корабль Антоний.

И вот они, буруны, белеют во тьме над «зубами», ревом ревет вода, пенится. В самые буруны гонит Антоний судно, со всего ходу. Матросы глаза зажмурили. Ждут, как треснет с ходу, как полетят на палубу мачты, как горшок об камень, разлетится вдребезги судно.

Влетел Антоний в пену и крикнул:

─ Антоний идет! Держись!

Затрясся в пене корабль и прошел дальше. Матросы друг на друга глядят стоят мокрые и понять не могут: на том ли, на этом свете? А корабль полугруженый лежал боком и сидел в воде как порожний. Бежит дальше.

Ветер давит паруса, трещат снасти. Вот уж два паруса выдавило; как лист по ветру унесла погода белые клочья в черную ночь. Прет Антоний прямо в порт ─ вон огни по берегу рассыпались, переливаются, дышат как уголья. Влетел в порт Антоний и отдал якорь.

А к судну уж шлюпка тащится.

Кричат:

─ Не с маслом ли?

И часу не прошло ─ полна палуба купцов у Антония. Набивают цену ─ дай только хоть баночку.

─ А парохода, ─ спрашивают, ─ не видали?

─ А не знаю, ─ говорит Антоний, ─ раньше нас вышел, видать, не к вам пошел.

Продал Антоний в тот же час все масло, что у него осталось, ─ и такую цену дали ему, что и не снилось Антонию.

А наутро пришел пароход. Антоний капитану шляпой машет.

И ни бочки не взяли с парохода. Повернул пароход и задымил сердито.

А Антоний пришел домой.

─ Нет, ─ говорит, ─ не буду я счастья моего до донышка высасывать. Переехала мне дорогу плавучая кузница!

Продал корабль, матросов всех деньгами одарил.

─ Спасибо, ─ говорит, ─ за службу, ни разу меня не выдали, ребята.

И открыл Антоний на берегу корчму «Не Горюй».







Борис Житков

Тихон Матвеич

Это было в царское время на грузовом пароходе. Он ходил на Дальний Восток. И все это началось с порта Коломбо, на острове Цейлоне. Это английская колония, а туземное население ─ сингалезы. Они шоколадного цвета, и мужчины здорово похожи на цыган.

Борис Житков

Клоун

Цирк сиял огнями. И огненным веером горела над крышей на черном небе красная надпись...