Peskarlib.ru: Русские авторы: Геннадий Снегирев

Геннадий Снегирев
Шуктуган

Добавлено: 12 января 2011  |  Просмотров: 6044


Взошло солнце, согрело землю. В лесу, на полянах распустились цветы: синие, жёлтые, розовые. И вот уже кружит, жужжит над цветком неугомонная пчела, и бабочки кувыркаются в прозрачном воздухе.

Белка запрыгала с ветки на ветку, орехи собирает. Притаилась за кустом лиса — подстерегает зайца. В густых зарослях малины косолапый мишка ягодами лакомится.

На высокой сосне возле озера проснулся старый дятел Тук-Тук-бабай. Клюв у Тук-Тук-бабая острый и тяжёлый. Гнездо он себе устроил в дупле старой сосны. Живёт здесь зимой и летом.

Тук-Тук-бабай лечит деревья в лесу. Клювом долбит кору, вытаскивает из-под неё жучков-короедов, собирает гусениц.

Вместе с Тук-Тук-бабаем живёт его маленький внук — дятел Шуктуган.

Каждое утро, как только поднимется солнце и улетает спать летучая мышь, Тук-Тук-бабай принимается за работу: простукивает деревья, смотрит, не заболело ли какое-нибудь из них, не завелись ли в нём жучки-точильщики да короеды.

До самого вечера трудится дедушка Тук-Тук-бабай. А его внук Шуктуган весь день играет: с ветки на ветку перепрыгивает, за бабочками гоняется, ящериц пугает. А станет жарко — искупается в озере.

Устанет Шуктуган, проголодается — и летит домой, к старой сосне. Там его ждёт обед: ягоды и жирные гусеницы, которых приносит в клюве Тук-Тук-бабай.

Однажды вернулся Тук-Тук-бабай из леса встревоженный и огорчённый.

— Плохи дела, внучек. Напала на нас целая туча жуков и гусениц. Не справиться мне с ними одному. Полетим со мной, иначе погибнет лес.

— Что ты, дедушка! — удивился Шуктуган. — Как же могут маленькие жучки погубить целый лес?

Однако спорить с дедом не стал и полетел вместе с ним спасать липы и берёзы.

Выбрали они старую липу. Уселся Шуктуган поудобнее, хвостом в ствол упёрся и давай долбить старый сук. Полетели куски коры в разные стороны. Тук-Тук-бабай внука похваливает:

— Ай да Шуктуган! Ай да умник!

Скоро надоело Шуктугану работать. Стал он жаловаться деду:

— Устал я, не могу больше! И клюв болит, и шейка болит! Отпусти меня искупаться!

— Ладно уж, — кивнул головой Тук-Тук-бабай. — Лети к озеру, окунись разок. Только быстрей возвращайся. Нужно дотемна управиться с жуками.

Обрадовался Шуктуган, вспорхнул с ветки и, забыв про усталость, тут же погнался за бабочками.

Долго он так забавлялся, в конце концов и в самом деле устал. А тут ещё есть захотелось. Полетел Шуктуган к своей поляне. Там он нашёл несколько ягод и мигом их склевал. Потом искупался в озере и, забравшись в дупло, крепко заснул.

Разбудил его старый Тук-Тук-бабай.

— Ах, внучек, что же ты не вернулся ко мне? Весь день я работал один, так и не покончил с жуками. Летим скорее, пока совсем не стемнело.

— Опять долбить кору!.. — захныкал Шуктуган. — Лучше я к летучей мыши слетаю, она меня научит на лету жуков ловить. Утром увидишь, сколько я их принесу.

Прилетел Шуктуган к заброшенному дому, где жила летучая мышь. Спрятался за куст и ждёт.

Наступила ночь. Загорелись светлячки. Сова на охоту вылетела. Запорхала бесшумно над полями летучая мышь.

Увидел Шуктуган, как быстро ловит она майских жуков и ни разу в темноте на дерево не наткнулась. Подлетел к ней и говорит:

— Научи меня так же быстро жуков в темноте ловить!

— Попробовать можно, — сказала летучая мышь. — Да только твой длинный клюв для этого не годится. Ты лучше жуков в коре ищи. Да и ушей у тебя нет как у меня.

— А зачем тебе такие большие уши? — спросил Шуктуган.

— Как — зачем? — сказала летучая мышь. — Вот лечу я над лесом и тоненько попискиваю. Летит мой писк в темноте. Как наткнётся на что-нибудь — на жука или на дерево, — я тут же услышу своими чуткими ушами. Если это жук — поймаю. А если дерево или сучок — сверну в сторону.

«Ну, — думает Шуктуган, — попробую и я».

Взлетел он над лесом, громко запищал и прислушался. Ничего не слышно. Тут он ударился в темноте о верхушку ёлки и упал.

Светать стало. Полетел голодный Шуктуган домой.

Летит по лесу. Видит: жаба сидит в канаве под лопухом, не шевельнётся. Ползёт мимо муравьишка. Жаба выбросила свой язык, проглотила муравьишку и опять замерла. Ползёт мимо червяк-слизняк. Стрельнула жаба языком, прилип червяк-слизняк к языку. Жаба проглотила его и снова сидит — ждёт добычи.

Думает Шуктуган: «Попробую и я».

Видит: ползёт улитка по мухомору. Хотел он схватить языком улитку, да не успел: спряталась улитка в раковину. Не достать её.

Спросил Шуктуган у жабы, как это она так быстро муравьев да червяков ловит.

— Потому, — сказала жаба, — так быстро их ловлю, что язык у меня длинный, липкий и быстрый, не то что у тебя. Ни одна муха, ни одна улитка не успеет спрятаться.

Так и полетел дальше Шуктуган голодный.

Видит он: по краю болота ходит лесной кулик — вальдшнеп. Воткнёт вальдшнеп свой длинный клюв в землю, прислушается и вынимает из земли жирных червяков и личинок.

«Ну, — думает Шуктуган, — у меня тоже клюв длинный. Я тоже так смогу».

Сел Шуктуган недалеко от вальдшнепа, воткнул свой клюв в мягкую землю, но ничего не нашёл. Только клюв свой испачкал.

— Скажи мне, вальдшнеп, — спросил Шуктуган, — как ты находишь червяков и личинок? Вот у меня клюв тоже длинный, а поймать я их не могу.

— Э-э, — сказал вальдшнеп, — я своим клювом под землёй слышу, где какая личинка или червяк зашевелится. А ты разве так умеешь?

«Нет, — подумал Шуктуган, — не умею я под землёй червяков и личинок ловить. Нет у меня, как у вальдшнепа, такого удивительного клюва, который под землёй червяков слышит. Не умею я, как летучая мышь, на лету майских жуков ловить. Не умею я, как жаба, языком стрелять. Стану я лучше долбить деревья, доставать жучков и личинок из-под коры, а то есть хочется».

И полетел Шуктуган к своему дому. Вот уже недалеко родная сосна и озеро, да только не узнаёт он своего леса. Листья на деревьях пожелтели, свернулись в трубочки. Берёзы совсем голые. Птичьих песен не слышно. На кустах ни листочка. Даже зайцу негде спрятаться.

Совсем тихо стало в лесу. Слышно только, как сухие, мёртвые листья падают на землю.

Закричал Шуктуган, стал звать дедушку, но никто ему не откликнулся. Только ёж услышал Шуктугана.

— Эй, чего ты кричишь? — спросил ёж.

— А где мой дедушка? Где все звери?

— Напали на наш лес жуки-древоточцы да гусеницы, поели всю листву на деревьях. Ушли из леса все звери — нечего им стало здесь есть да и тени нет, где спрятаться. А дедушка твой полетел птиц собирать, лес спасать, клевать жуков да гусениц. А ты, Шуктуган, где был, почему не помогал?

Ничего не сказал Шуктуган. Молча полетел к своему дому.

Подлетел он к сосне, вдруг видит: летит дедушка Тук-Тук-бабай, а за ним огромная стая птиц — и синички, и пеночки, и поползни, и мухоловки.

И сразу ожил лес. Дятлы застучали клювами по коре — личинок и жуков достают. За дятлами с писком летят синички и осматривают деревья: не притаился ли где-нибудь жучок-короед? Поползни вниз головой по деревьям лазают, достают из глубоких щёлок жуков-древоточцев. Пеночки и мухоловки на лету склёвывают с веток и листьев гусениц.

Увидел Тук-Тук-бабай Шуктугана и закричал:

— Скорей лети сюда, помогай лес спасать!

Подлетел Шуктуган, сел рядом с Тук-Тук-бабаем на сосну, упёрся хвостом в дерево и стал клювом кору долбить. Вытащил одного жучка-короеда, съел — вкусно! Вытащил второго — и его проглотил.

Весь день трудились птицы. И к вечеру не осталось в лесу ни одного жучка-вредителя, ни одной прожорливой гусеницы.

А утром снова ожили берёзки, и ветерок зашелестел в зелёной листве. Снова запорхали бабочки над цветами. Прибежали зайцы, стали играть, кувыркаться на полянах. Пришла к озеру медведица купать своих медвежат, и ёж потащил на своих колючках большой гриб боровик — ежатам на завтрак.

— Ну, вот, — сказал Тук-Тук-бабай Шуктугану, — ты теперь уже большой. Сам научился корм находить, деревья лечить. Будем теперь вместе искать вредителей, охранять лес.







Геннадий Снегирев

Чудесная лодка

Мне надоело жить в городе, и весной я уехал в деревню к знакомому рыбаку Михею. Михеев домик стоял на самом берегу речки Северки.

Геннадий Снегирев

В первый раз

Осенью я первый раз пошёл в школу. Сначала я очень боялся: ведь все ребята будут рассказывать, где были летом, а я нигде не был. Я болел.