Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Яан РАННАП

Яан РАННАП
Задушевная подруга

Добавлено: 9 января 2011  |  Просмотров: 4298


«Я уже не в том возрасте, — думает Вики. — Морские свинки, черепахи — животные, лучшие игрушки! — все это скорее забавы для младшего поколения. По-настоящему следовало бы сказать той женщине: «Нет, спасибо!» Мол, очень любезно с вашей стороны, но, к сожалению, у меня нет маленькой сестренки или братика. Однако вместо этого она ухватилась за банку, будто опасалась, что позади, за спиной, может внезапно возникнуть девчонка, у которой есть такая сестренка или братик. Несбывшиеся мечты детства, вот, очевидно, в чем было дело».

Когда-то давно она мечтала иметь тайную подругу. Такую, о которой другие не знали бы. Эту мечту она вычитала в одной старинной книге, доставшейся ей в наследство от тетушки. То был роман, в котором рассказывалось о том, как девушка, внезапно потерявшая родителей, была вынуждена жить в чердачной комнате и делиться с мышами своим скудным сиротским хлебом. Мыши выходили на ее зов из норки, играли у ног и даже взбирались к ней на колени. Они радовались, если девушка была веселой, и огорчались, если она грустила. Можно ли надеяться, что хомячок станет таким же другом? Будет огорчаться, если она загрустит? Будет становиться на задние лапки, если Вики позовет? Задавать такие вопросы сейчас, разумеется, рано. Прежде надо дать зверьку имя.

— Сделаем так, ты будешь Лийзи, — говорит Вики. — Слышишь, Лийзи?

В вате на дне банки какое-то шевеление. Вата усыпана семечками от яблок и резаной морковкой, и сперва оттуда высовываются два тупоконечных, торчащих вперед ушка, черные пуговки глаз, дрожащий нос и два длинных зуба. Крайне беспокойное, тычущееся туда-сюда рыльце и, выставив усы, словно антенны, принюхивающееся к запахам маленькой комнаты.

— Лийзи, — позвала Вики. — Выйди, покажись, Лийзи.

Хомячок поднимается повыше. Показывается коричневато-серая шея, белая грудка и затем уже все гибкое тельце. Две коротенькие передние лапки, сложенные на грудке, словно руки у низенького человека.

«В самом деле славная зверюшка, — думает Вики. — Странно, правда, что та женщина отдала ее просто так. Да еще вместе с банкой. За такого хомячка заплатили бы...» Ну, сколько заплатили бы за хомяка, Вики не знает, она ведь не заходила в магазин справляться о ценах, просто шла мимо. Но сколько-нибудь обязательно заплатили бы.

— Лийзи, хочешь на пол?

Хомячок кивает. Это так забавно, что Вики громко смеется.

— Ну ты и фокусница! Неужели, думаешь, я поверю, будто ты понимаешь, о чем я говорю?

Она опускает банку со стола на пол и осторожно кладет на бок. Чтобы видеть получше, отходит на несколько шагов в сторону. Интересно, как бегает хомяк? Как мышь? Или как белка? Сейчас она узнает. Но тут Вики ошибается. Выбравшись из банки, зверюшка тут же встает на задние лапки, опускает рыльце на грудь, затем вдруг делает чистейший кувырок через голову вперед...

Перед Вики стоит девочка примерно одного с ней возраста. Темные волосы падают на плечи, джинсы плотно облегают бедра. Стоит и улыбается.

У Вики перехватывает дыхание.

Естественнее всего — предположить, что она видит сон. Во сне все возможно. Во сне можно летать, как птица, и плавать, как рыба. Превращение маленького рыжего хомячка в девушку — вполне обычная вещь для сновидений. Но что же это за сон, если Вики чувствует, как давят на ладонь ее сжатые в кулак пальцы, чувствует даже, как обломанный ноготь впился в кожу.

Тогда, может быть, обман зрения? Галлюцинация или как там это называется? Она видит, что девочка есть, а на самом-то деле никого нет. Все — только игра воображения? Но тут же Вики замечает, что и такое объяснение не подходит, ибо случилось нечто необъяснимое: на девушке ее джинсы, слегка полинявшие, с лиловым чернильным пятном на правом колене, с небольшой дырочкой на клапане кармана и с надорванной, болтающейся одной из петель для ремня.

Вики сглатывает набежавшую от волнения слюну. Она бросает взгляд через плечо на кресло, куда до того кинула свои джинсы. Их там нет. И белой хлопчатобумажной водолазки тоже нет. Ну да, водолазка тоже на девочке. Вики не сразу это сообразила.

Фокус с одеждой меняет дело. Тут нельзя долго медлить. Но сперва Вики вынуждена призвать себя к спокойствию.

— Как ты это сделала?

Девочка улыбается. Не высокомерно, не иронически и не так, как ищущий выгоды подхалим. Девочка улыбается, как добрый друг:

— Перевернувшись через голову.

— А если бы их на кресле не было? — Вики указывает на джинсы и водолазку.

— Просто тогда не кувыркалась бы.

Это Вики понимает. Ей тоже не поправилось бы, чтобы кто-то другой глазел на нее совсем голую. А вот Аннике это нипочем. Выйдя из-под душа голая, как морковка, скачет по раздевалке, размахивает полотенцем и пробует звонко напевать. Теперь, когда они уже не подруги, Вики могла бы сказать, почему Анника делает так, что ее толкает на это, но Вики не унизится до такого. Не станет мстить.

Девочка стоит по-прежнему, словно ждет чего-то. Да уж не ждет ли она от Вики какого-нибудь распоряжения? Такое Вики не понравилось бы. Тупая исполнительница приказов Вики не требуется. Ведь ей нужна подруга, с которой они были бы на равных и могли бы доверять друг другу.

О том, кому доверяешь, требуется, конечно, знать побольше.

— Послушай, а обратно в хомяка ты тоже можешь превратиться?

Девочка кивает.

— Как? Покажи!

Девочка прижимает подбородок к груди. Мягко приседает и делает кувырок назад.

Вики бросает быстрый взгляд через плечо. Джинсы и водолазка вернулись на кресло. По полу ковыляет хомячок.

Вики не убирает джинсы с кресла. Анника убрала бы. Анника даже сесть как следует не решается в своих драгоценных: боится, что они вытянутся на бедрах. Вики не такая дура. Но она раскрывает дверь шкафа и достает оттуда свое платье в горошек и кладет рядом с джинсами. Она видит, что Лийзи следит за ее действиями. Если хомячок захочет перекувырнуться, чтобы составить Вики компанию, пусть догадается, чего от нее ждут.

И хомячок догадывается. Когда она опять стоит в комнате, превратившись в девочку, на ней платье в горошек. Вики заливается смехом. И Лийзи смеется ей в ответ.

— Ой-ой, — икает Вики, — а если бы я назвала тебя Роози?

И они обе хихикают. Затем Вики берет с полки свой альбом и показывает подруге.

— Кто тебе больше нравится: Ринго Старр или Боб Дилан?

Самой Вики нравится Ринго. Из-за прически и вообще тоже.

— Кто тебе больше нравится: Клифф Ричард или Джонни Холлидей?

И снова их мнения совпадают. Обе предпочитают Клиффа.

Впервые за долгое время Вики счастлива. Она давно хотела, чтобы у нее была такая подруга, с которой можно было бы говорить обо всем. С Анникой Вики не могла. С Анникой нужно было все время держаться настороже. Анника могла двумя-тремя словами настолько высмеять, что потом Вики было стыдно за себя. Разве это прежнее страстное желание выманить мышку из норки не было на самом деле гнездящейся в душе тоской, стремлением найти задушевную подругу?

— А книжки тебе читать охота? Мне совсем больше не хочется, — признается Вики со смелостью, какой она давно не испытывала.

Лийзи тоже не хочется. Это совпадение почему-то кажется им обеим страшно забавным.

Перелистывая альбом, девочки слушают ансамбль «Апельсин». Вики нравится Иво Линна. Конечно, не тогда, когда он поет пронзительным голосом. Вики принципиально не нравится, когда поют таким голосом, потому что это нравится Рихо. Вики терпеть не может такого пения. От пронзительного голоса у Вики делается гусиная кожа. Как и от Рихо с его длинными, похожими на паучьи лапы пальцами. Пусть только попробует провести ими по щеке Вики, как он однажды сделал с Анникой. Тогда он увидит!

Хлопнула дверь. Мать пришла с работы; услыхав магнитофонную музыку, заглянула в комнату Вики. Лийзи хотела встать, но Вики удержала ее. Пусть скажет свое «здравствуйте» с места. В их доме не принято разводить церемонии. Уж Вики потом объяснит, кто такая Лийзи.

От этой мысли Вики опять усмехается. Она знает, что прежде всего интересует мать. Из какой семьи подружка, кто родители. Из семейства хомячков с белой манишкой. Ближайшие родственники неизвестны.

Но на сей раз мать интересуется все же чем-то другим. Дело в том, что возле универмага мать случайно встретилась с классной руководительницей Вики. Классная руководительница считает, что Вики стала менее прилежной. Осенью она была прилежнее. Огорченная этим разговором, мать теперь слегка щурится и спрашивает:

— Ты химию уже выучила? А задачи по математике у тебя уже сделаны?

При этом мать смотрит с осуждением на магнитофон, на вертящиеся бобины с пленкой.

Вывешивать расписание дома на стену — неосторожность, думает Вики. Не будь этого, можно было бы сказать, что завтра нет химии, нет математики.

— Немножко надо еще повторить, — говорит она про химию, останавливает магнитофон и берет учебник.

— Лийзи, ты будешь читать или я?

Мать тихонько прикрывает дверь, она не хочет мешать девочкам заниматься, к тому же у нее самой еще тысяча дел. Она спешит переодеться, чтобы затем заняться делами на кухне.

— «Раствор, в котором при данных условиях вещество больше не растворяется, называется насыщенным раствором», — читает Лийзи.

Вики запоминает это. Вики вовсе не тупица. Стоит ей захотеть, она запоминает даже такие вещи, смысла которых не понимает. Обычно Вики не успевает сделать все домашние задания просто потому, что у нее куда-то девается время. Последние тройки она получила из-за того, что Анника больше ей не подсказывает. Если бы Вики попросила, может, Анника и подсказала бы. Но Вики не попросила. Того, кто обозвал ее кривулей, Вики не попросит даже под угрозой смерти.

После химии они громко читают историю. Два абзаца читает Лийзи, затем книгу берет Вики. О том, чтобы так учить уроки, Вики тоже давно мечтала.

— Девочки, ужинать! — зовет мать из кухни. Дочь занимается, и доносящееся из комнаты дочери непрерывное журчание голосов радует мать. Она приготовила сладкое.

Лийзи колеблется:

— Не знаю, идти ли мне тоже, — и смотрит в сторону банки.

Но Вики не сомневается. Пусть этот день будет исключением. Ей никак не хочется расставаться с Лийзи. За столом она накладывает Лийзи на тарелку еды больше, чем себе.

— Набивай за щеки, — говорит Вики, и опять обе разражаются смехом. Только они понимают эту шутку. Ведь у хомяков принято набивать пищу за щеки — про запас.

Интересно, что сделала бы мать, если бы узнала, кто Лийзи на самом деле? Что-нибудь она наверняка сделала бы. Куда-нибудь сообщила бы или поспешила бы с кем-нибудь посоветоваться. Или даже написала бы в газету. А то и на радио. Мать иначе не может, ей требуется ясность. И тогда Вики лишится подруги. Нет, нельзя, чтобы мать узнала. Она не должна даже подозревать. Поэтому вскоре после еды Лийзи придется исчезнуть. Девчонка-семиклассница не может ведь оставаться в гостях до поздней ночи.

Вернувшись после ужина в комнату Вики, они еще раз посмотрели альбом с фотографиями популярных певцов и выбрали самого красивого, затем Вики сказала:

— Мне жаль... я опасаюсь... понимаешь... — И, не находя подходящего слова, Вики просто показывает в сторону стеклянной банки. Ведь не может она сказать, что у них нет свободной кровати, где могла бы спать Лийзи. Или что мать может написать на радио. Или в Академию наук.

Но говорить такое Лийзи и не требуется. Она догадывается и без слов. Похоже, будто ею руководит некий инстинкт.

— И я устала, — произносит она и без долгих разговоров, словно это полностью само собой разумеется, делает кувырок назад. Мгновение спустя она уже прячется в банку между клочьями ваты.

Ложась спать, Вики ставит банку на стул у кровати. Вики ощущает вдруг приступ нежности. Она уже давеча хотела сказать Лийзи что-то доброе, но было как-то неловко. Теперь, когда Лийзи превратилась в хомячка и лежит в вате, говорить гораздо легче.

— У тебя красивые глаза, — говорит Вики. — Гораздо красивее, чем у Анники, хотя она и подкрашивает ресницы. Если хочешь, пойдем завтра вместе в школу.

Словно маленькие девочки, держась за руки, Вики и Лийзи на следующее утро бегут через площадь Свободы и Бормотушный парк, прозванный так потому, что в послеобеденное время здесь на лавочках располагаются выпивохи, а затем солидно продолжают путь по Дубовой улице. Отсюда уже видны окна школы. На Дубовой улице Вики всегда начинает чувствовать, что детство уже прошло.

В руке у Вики сумка из грубого брезента, на ней напечатан верблюд, курящий сигарету. Лийзи несет свои вещи в пластикатовом пакете, на котором еще более пестрая картинка: мулатки ансамбля «Бони М» опутывают единственного в ансамбле пиратского вида парня цепями. Конечно, на самом-то деле и вещи, которые несет Лийзи, принадлежат Вики. Просто девочки разделили книги и тетради Вики на две сумки.

Вики трудно справиться с ликованием. Пусть Анника изумится. Вики не станет выпрашивать у нее дружбы. И пусть сидит с Альви, к которой она пересела два дня назад, пусть сидит с кем хочет. У Вики новая соседка по парте, лучше Анники, настоящая подруга. Они обе думают одинаково, чувствуют одинаково.

Вики вовсе не пугает, что могут подумать учителя, когда она приведет в класс чужую девочку. Выгонять Лийзи ведь никто не станет. Ведь имеются постановления о всеобщем среднем образовании. Кроме того, Лийзи никому не доставит хлопот. Ее никому не требуется спрашивать, не требуется проверять ее тетради. Все, что ей нужно, — это место за партой и воздух, чтобы дышать.

Вики уже придумала, что она скажет классной руководительнице. Она выдаст Лийзи за свою двоюродную сестру, которая должна побыть несколько недель в городе, пока вылечит зубы. Кто может возражать против того, чтобы девочка, отсутствующая с разрешения врача из сельской школы, как можно меньше отстала от своих одноклассников?

Конечно, если классная руководительница опять случайно встретится с матерью, появление у Вики двоюродной сестры Лийзи может стать причиной недоразумения. Но вряд ли они еще встретятся. И эта вчерашняя встреча была чистой случайностью, буквально чудом. Два таких чуда подряд — в тысячу раз еще большее чудо и противоречит теории относительности, о чем Вики, да и весь класс, знает по рассказам учительницы математики. Вики распахивает дверь седьмого класса. Одной рукой она обнимает Лийзи за плечи.

— Хеллоу эврибоди! — кричит она и ведет Лийзи к своей парте. «Хеллоу!» — этого достаточно. Больше ей сейчас нечего сказать другим.

Зато ей нужно многое рассказать Лийзи. Лийзи должна узнать, кто есть кто. Эти трое, которые сейчас входят в класс, называются Золотой Троицей класса.

— Рихо страшно самонадеянный, — представляет Вики Троицу более обстоятельно, чем всех остальных. Два других члена Троицы — Венно и Лембит — свита Рихо, советник и адъютант. Сама Вики не глядит в их сторону. Вот еще, смотреть на них!

— Почему самонадеянный? — хочет знать Лийзи.

— Думает, что он жутко интересный парень, — шепчет Вики. — Думает, что все девчонки от него без ума и он может любую обвести вокруг пальца. Не смотри сейчас в его сторону.

Но Золотая Троица сама смотрит в сторону Вики и Лийзи. Все трое заметили новенькую.

— Ого! — произносит Рихо.

— Да-да! — поддерживает его адъютант. Советник сопит.

— Жутко противные, особенно Рихо, — продолжает шептать Вики. Она просто не понимает: и что некоторые в них находят?

Вики оказалась права: новенькая учителей не интересует. У них каждая минута на счету, столько-то на опрос, столько на повторение пройденного, столько на прохождение нового материала. Им даже некогда заметить, что в классе одной девочкой больше. Программа обширна и требования строгие. Дебри науки с каждым годом становятся все гуще. Пробиться сквозь них нелегко.

На большинство учеников строгие требования и плотность программы почему-то не действуют. А те, на кого действуют, просто не приспособились к борьбе за существование и не держат ушки на макушке, как утверждает Рихо из Золотой Троицы. У школьника, если ему больше не угрожает опасность быть вызванным на уроке, времени более чем достаточно, и Золотая Троица, сблизив головы, о чем-то советуется. Вскоре с парты на парту начинает путешествовать листок, на котором можно прочесть:

«РИХО, 104 г. (170 см) 200 кг., семь раз разведен. 12 сыновей. Высшее начальное образование. Хотел бы познакомиться с четырнадцатилетней темноголовой деревенской девушкой из большого города. Требуются: стройные ноги и умение пришивать пуговицы».

В такой форме публикует уже два-три года объявления о знакомствах журнал «Ноорус». Вики вместе с другими девочками не раз смеялась над ними. Каждый дающий объявление перечисляет так много своих достоинств, что невольно вызывает смех.

Объявление Рихо совсем ее не забавляет.

Из рук Вики оно дальше не переходит.

— Совсем спятили, — усмехается Вики и комкает объявление о знакомстве.

— А Рихо сам это написал? — шепчет Лийзи. — Слушай, сам?

Но теперь Вики должна немножко последить и за учительницей. Ведь она-то не вольнослушательница и, когда объясняют новый материал, не может глазеть по сторонам. Она не отвечает на вопрос Лийзи.

На перемене прогуливаются по коридору. Вдвоем, втроем, вчетвером. Кто как. Вики держит Лийзи под руку. Хотя Лийзи и задушевная подруга, Вики не решается рассказать ей, почему, прочитав объявление, она была не в духе. У Вики возникло подозрение, что требование стройных ног было обидным намеком в ее, Вики, адрес. Ноги у Вики чуть-чуть кривоваты, и никто лучше ее самой об этом не знает. Всякий раз, когда дома, кроме нее, никого нет, Вики ненадолго опускает зеркало на пол у стены и смотрит, как надо ставить ноги, чтобы кривизна была не так заметна. Стоит кому-нибудь заговорить о ногах, Вики сразу же внутренне напрягается. Может быть, скоро она доверится Лийзи, но пока еще рано. Сейчас Вики просто так болтает о том о сем.

Лийзи уже забыла объявление о знакомстве. У Лийзи необыкновенная способность приспосабливаться. Несколько раз оглянувшись, бросив несколько слов, она уже познакомилась с близнецами Траубог. На их попечение Вики и оставляет Лийзи, когда классная руководительница вдруг вызывает ее из вереницы прогуливающихся по коридору.

Похоже, классная руководительница тоже полагает, что вероятность новой случайной встречи с матерью Вики и впрямь ничтожна, но саму Вики она видит в школе каждый день. Это она и решает использовать. Капля камень долбит. Классная руководительница считает, что подобным же образом действуют и слова. Сегодня она снова повторяет свои вчерашние увещевания.

— Да, учительница. Я понимаю, — бормочет Вики. Ведь в ответ тому, кто принялся убеждать тебя, надо все время что-нибудь бормотать. — Да... Правда... — бормочет Вики и вдруг обнаруживает, что Лийзи исчезла из поля зрения. Значит, прогуливаясь по кругу, она дошла до дальнего конца коридора. Туда взгляд Вики не достигает. Не может же Вики повернуться к учительнице спиной.

Когда наконец Вики освобождается, Лийзи нет ни в ближнем, ни в дальнем конце коридора. Ее вообще нет среди прогуливающихся. И Рихо тоже нет. Каким-то таинственным образом Вики понимает это еще до того, как удостоверяется глазами. Два рядовых члена Золотой Троицы топчутся на лестнице, ведущей в зал, и вид у них такой, что, если бы Вики захотела бы пойти по этой лестнице вверх, они, загородив ей дорогу, сказали бы:

«Его превосходительство сейчас не принимают!»

Или даже:

«Кривоногим вход воспрещен!»

Но Вики не собирается идти туда. Владеть собой она умеет.

Лийзи вбегает в класс одной из последних. Она оживлена, щеки разрумянились.

— Приведи волосы в порядок, — вот и все, что говорит Вики. И протягивает Лийзи расческу.

— Он дул мне в волосы, — шепчет Лийзи. — Жутко наглый тип. Он сказал, что мои волосы...

«Словно мох», — могла бы подсказать Вики, но она этого не говорит. Она молчит. Прислушивается к себе. Что-то в ней сжимается, пульсирует, болит.

А Лийзи не в состоянии помолчать:

— И что за вздор он нес! Верю ли я... хи-хи-хи... что, мол, с первого взгляда... Настоящий придурок. Не знаешь, он каждой так говорит?

«Не каждой, — думает Вики. — Далеко не каждой. Тем, у кого мягкие волосы, и тем, у кого...» Тут она заставляет себя остановиться, сжимает кулак, так что ногти впиваются в ладонь, и сосредоточивает все свое внимание на органах кровообращения птицы. Левый желудочек, левая камера, правый желудочек, правая камера. Но сквозь гул артериальной и венозной крови все-таки пробивается шепот Лийзи:

— Ждет в половине пятого... Я и не думаю идти!..

Домой они возвращаются не под руку. Невозможно так идти с девочкой, которая ни с того ни с сего дважды обегает вокруг афишной тумбы, подскакивает к гуляющему по парку пуделю, чтобы погладить его, затем отбирает у играющих в классы на маленькой асфальтированной площадке детишек коробку из-под ваксы и, проскакав, как дошкольница, по «классам» до конца, кричит оттуда:

— Вики, а где памятник писателю Таммсааре?

Стеклянная банка стоит в комнате Вики на подоконнике. Вики снимает ее и ставит на пол. По лицу Лийзи видно, что ей совсем не хочется делать кувырок назад, но она не имеет нрава возражать. Проходит секунда-другая — хомячок уже забирается в вату, там, в своем складе провизии, находит морковку, зажимает между передними лапками и делает вид, словно принимается ее грызть.

Вновь, надев пальто, Вики берет банку. Это почти трехлитровая банка. Если бы хомяк лег на дно банки, голова его и задние лапки как раз упирались бы в стенки. В такой банке не расшалишься. И не покувыркаешься. По сути дела, там не больше места, чем нужно, чтобы копошиться, стоя на задних лапках.

Хомячок передвигается вдоль стенки, когда Вики закрывает банку плотной вощеной бумагой и концом ножниц протыкает в крышке дырки для воздуха. Вики отводит взгляд в сторону. Чтобы не видеть, как хомяк машет лапками и шевелит губами, будто хочет что-то сказать.

Через полчаса Вики уже стоит у стеклянных дверей зоомагазина. Там, где стоят они все — друзья черепах, любители ящериц, владельцы белых мышей. Покупатели. Менялы. Дарители.

Прижавшись носиком к прозрачной стенке банки, держится на задних лапках стройный, с белым воротником хомячок. В черных глазах его грусть, страх, надежда — все разом.

Долго ждать Вики не приходится.

Кто же не хочет обзавестись маленьким другом?







Яан РАННАП

Как мы пытались завести школьный грузовик

Объяснительная записка ученика 6-го класса пионера Агу Сихвки заведующему учебной мастерской

Яан РАННАП

Семнадцать часов до взрыва

Калью Йыкс, а для своих мальчишек просто Кальтс, не стал терять время на то, чтобы застегнуть куртку. Раньше, чем все остальные двинутся из дальнего конца раздевалки, он, Калью, должен очутиться во дворе. Три длинных шага — и он уже на лестнице.