Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Яан РАННАП

Яан РАННАП
Почему я отсутствовал на первом уроке

Добавлено: 9 января 2011  |  Просмотров: 5149


(Объяснительная записка Агу Сихвки директору школы)

Чтобы честно рассказать все, как было, я должен начать с того утра, когда Обукакк принес в школу привезенный его братом из-за границы секундомер, который показывает время с точностью до сотых секунды, как и требуется теперь в спорте. В здоровом теле — здоровый дух! — гласит лозунг на стене спортзала, и поскольку до начала уроков еще оставалось время, у меня возникла мысль использовать точные часы Обукакка для установления какого-нибудь нового рекорда класса. Перво-наперво мы замерили, кто сможет дольше всех задержать дыхание. Это предложил Топп. Затем соревновались, кто дольше всех простоит на голове. Наконец, провели соревнование «шесть метров на четвереньках», в котором победил Каур, а Кийлике прорвал штаны на коленке.

Продранная брючина заметно охладила интерес Кийлике к соревнованиям.

— Странное дело, — сказал Кийлике. — Погоня за рекордами захватила всех, а никто не подумал о том, что лучше было бы использовать хронометр Обукакка в интересах учебы, — И он напомнил нам задачку по физике, где спрашивалось, за какое время свободно падающее тело пролетит два метра.

Поскольку подоконник в нашем классе как раз на высоте двух метров от пола, искать другое место для проведения опыта не требовалось. Сперва свободно падающим телом был я, затем Каур и Кийлике. Но секундомер в руке Обукакка почему-то каждый раз показывал разное время.

Это вызвало у нас недоумение.

— Хронометр Обукакка неисправен, — сердился Кийлике.

— А может, падение было не совсем свободным? Меня, во всяком случае, немного подтолкнули, — сказал Каур.

А Топп считал, что в учебнике физики допущена ошибка, и предложил проверить это за школой в песчаном карьере, где больше возможности для свободного падения.

«Если в задачке останется что-нибудь непонятным, ваше дело выяснить это», — всегда говорит учительница математики, чем мы и руководствовались.

Вот я и рассказал, с чего все началось. И почему мы пошли к песчаному карьеру.

Там исследование свободного падения пошло гораздо лучше, поскольку само падение длилось гораздо дольше, а приземление гораздо мягче, потому что ноги погружались в рыхлый песок. Но когда в школе прозвенел звонок и мы хотели побежать на урок, Кийлике сказал:

— С такими грязными копытами нас в класс не пустят.

— Председатель совета отряда Куллеркупп, учитывая проходящую сейчас неделю порядка и чистоты, может упасть в обморок, — добавил Каур.

А Топп сказал:

— Самое худшее — плохой пример октябрятам! Давайте лучше пожертвуем первым уроком, но зато вымоемся и почистимся и вообще приведем себя в порядок.

Вот теперь я прямо подошел к самому главному, потому что нельзя было не объяснить, что мы пошли к Банному пруду не для того, чтобы просто убить время или развлекаться, а мыть ноги, которые были все в песке и глине в результате изучения свободного падения тела.

Возле плотины Банного пруда мы увидели две лодки из фанеры. У них лишь носы были на суше, а большая часть корпуса и корма оставались в воде. Появление лодок меня удивило, ведь никогда там лодок не было.

Я сказал:

— Интересно. Все знают, что в этом пруду ничего не водится, кроме лягушек и водяных жуков. А их можно ловить и с берега. Спрашивается: зачем сюда притащили лодки?

— Лодки могли привезти сюда, чтобы обучать школьников гребле, — предположил Каур. И напомнил рассказ учительницы английского языка о школах в Англии, где соревнования по гребле обычное дело.

Но Кауру никто не поверил.

— Да сейчас ни одна школа во всей Эстонии не станет проводить соревнования по гребле, — сказал Кийлике. — У нас соревнуются, кто больше соберет макулатуры, а в конце четверти еще в том, у кого меньше двоек.

— Может быть, просто хотели проверить, не пропускают ли лодки воду, — считал Топп.

Но Кийлике сказал:

— Как бы там ни было, мы не должны упускать хорошую возможность. — И он опять напомнил про учебник физики, на сей раз про ту страницу, где нарисованы лодки и стрелки, изображающие силы, которые их толкают.

Тогда я тоже вспомнил насчет этих сил. И как учительница говорила, что если с разбегу прыгнуть в лодку, она тотчас же отплывет от берега, показывая при этом воздействие инерции. Я сказал:

— Как всегда напоминает наш директор, повторение — мать учения. Имея это в виду, было бы глупо не проверить сейчас на практике утверждение насчет инерции.

И я тут же прыгнул в первую лодку, которая дернулась кормой вниз и сразу же поплыла на середину пруда. А Топп прыгнул во вторую, которая сделала точно так же. А Кийлике грозил кулаком и бегал вокруг пруда, жутко возмущаясь, что не может принять участия в эксперименте.

Приходи в родную школу только с чистыми руками, говорит товарищ Тикерпуу — школьный врач, из чего мы сделали вывод, что с грязными ногами тоже нельзя приходить, и пошли мыть их к пруду. Так что неверно, будто мы беспричинно отсутствовали на уроке и хулиганили у пруда.

Но потом Кийлике потребовал, чтобы его тоже взяли в лодку. Тогда я попытался с носа своей лодки толкнуть ногой лодку Топпа к берегу, но от этого лодки поплыли в разные стороны, а я ведь стоял одной ногой на своей лодке, а другой — на лодке Топпа, и когда ноги больше не растягивались, я полетел между лодок в воду, которая была глубиной по грудь и к тому же холодная.

Счастливо выбравшись на берег, я хотел выкрутить насухо штаны и куртку и другие личные вещи, но Кийлике сказал, что нет, нет, нет — ты, Сихвка, совсем не думаешь о своем здоровье, а здоровье — самое дорогое достояние человека. И он посоветовал высушить одежду в школьной теплице, где температура воздуха гораздо выше, а ветра, вызывающего простуду, гораздо меньше.

В теплице все трубы были горячие и тепла для сушки одежды было более чем достаточно. Кийлике задавался:

— А что я сказал! Жарко, как в банной парилке. Теперь быстро мокрую одежду на радиаторы. Поскольку в теплице центральное отопление из школьной котельной, нечего бояться, что сейчас, во время урока, кто-нибудь придет сюда топить печку.

Но тут Кийлике ошибся, потому что едва я успел снять свою мокрую рубашку и штаны, как открылась дверь школы и оттуда повалили парами, держась за руки, малыши, а вслед за ними вышла учительница Метс и объявила на весь двор:

— Дети, дети! Это будет наше путешествие в лето!

Всякому ясно, в апреле месяце настоящего лета взять неоткуда, поэтому у меня сразу же возникло подозрение, что теперь они, наверное, направятся в теплицу. И точно так оно и случилось.

Первые из малышей уже возились перед дверью теплицы, когда Кийлике, Топпу и Кауру удалось удрать через залатанный фанерой квадрат остекления. И тогда у меня возникла мысль, что если учеников второго класса привели смотреть на ранние огурцы, то им, естественно, не обязательно видеть ученика шестого класса Сихвку, да еще в голом виде. И поскольку бочка для поливки стояла тут же рядом, я забрался в нее. А чтобы голова не была видна, пригнул несколько огуречных стеблей и накрыл ими бочку. Вот я и рассказал совершенно честно все, как было, и что не было лени и уклонения от учебы, а просто сначала интерес к физике, потом необходимость просушить мокрую одежду. Ранний овощ я не срывал, а лишь пригнул вместе со стеблем. Если несколько огурцов при этом оборвалось, то просто из-за того, что они были плохо прикреплены к несущему стеблю.

Теперь я действительно все рассказал, как было, и доказал, что мы отсутствовали на уроке не из-за шалостей или лени. «Используйте каждую минуту для совершенствования своих знаний», — призывает нас учитель естествознания товарищ Пюкк, что мы и делали. Повторение — мать учения, подчеркивает товарищ директор, чем мы и руководствовались.







Яан РАННАП

Как я опозорил доброе имя школы

Объяснительная записка Агу Сихвки директору школы

Яан РАННАП

Как мы устроили ночную тревогу

Объяснительная записка Агу Сихвки директору школы