Peskarlib.ru: Зарубежные авторы: Яан РАННАП

Яан РАННАП
Как мы способствовали распространению вируса гриппа

Добавлено: 9 января 2011  |  Просмотров: 3219


(Объяснительная записка Агу Сихвки директору школы)

Чтобы честно рассказать все, как было, я должен начать с того, как на сбор нашего отряда пришел товарищ старший пионервожатый и сказал:

— Скоро к нам приедет корреспондент, который хочет написать в газете про работу с октябрятами.

Поскольку мы как раз перед тем обсуждали работу Топпа в качестве вожатого октябрят и признали ее неудовлетворительной, потому что в плане не было ничего, кроме похода «До свиданья, Осень!», который не состоялся, и похода «Здравствуй, Зима!», который тоже но состоялся, у председателя совета отряда Сильви Куллеркупп задрожали руки.

— Вот так всегда, — сказала Куллеркупп с горечью. — Когда наш отряд собрал больше всех металлолома, сюда не явился ни один журналист. Когда наш отряд вырастил тыкву, которая весила 32 килограмма 450 граммов, тоже никто не пришел. Но теперь, стоило Топпу небрежно отнестись к пионерскому заданию, сразу появляются журналисты, и честь отряда будет замарана.

Старший пионервожатый посочувствовал Куллеркупп. Он сказал:

— Такова жизнь. Несчастья путей не выбирают. Но никогда не стоит отчаиваться. Когда должен прийти контроль или представитель газеты, можно и за короткое время сотворить чудеса. — И, ободряюще похлопав Куллеркупп по плечу, старший пионервожатый посоветовал временно поставить весь отряд на работу с октябрятами.

Теперь я пропускаю, что мы так и решили и Куллеркупп распределила задания: Каур должен был пилить с октябрятами фанеру, Кранман складывать из бумаги кораблики, а Топп должен был найти лесника, который знает следы зверей, — и продолжу с того, что мы с Кийлике получили задание научить октябрят кататься на коньках.

Поскольку для катания па коньках нужен скользкий лед, мы тотчас же пошли проверить, как там положение на Банном пруду.

Положение было абсолютно нормальным, это явствует из того, что стоило Кийлике разогнаться, чтобы немножко поскользить, как он сразу же растянулся во весь рост.

Я не засмеялся над несчастьем приятеля, я сказал:

— Как видно, на скольжение жаловаться не приходится. Для катания на коньках это очень хорошо.

Но Кийлике потирал место, на котором сидят, и кое в чем сомневался:

— Хорошо-то хорошо, но и плохо тоже. Тот, кто еще только учится, может на таком скользком льду упасть и покалечиться.

Тогда мы начали обсуждать, как уберечь октябрят от травм.

Я сказал:

— Может быть, стоит обвязать их подушками. В одном старом журнале под названием «Детская радость» я как-то видел картинку, на которой у мальчишки, учившегося кататься на коньках, одна подушка была привязана на животе, а другая пониже спины.

Кийлике изобразил на лице сомнение и сказал:

— Это, конечно, была шутка ради шутки, что теперь осуждается. Не знаю, где мы возьмем для каждого подушки. А главное — и падая с подушками, можно больно удариться. Мы должны выдумать что-то такое, чтобы они и без падений научились кататься на коньках.

Поскольку ждать было некогда, мы в тот же вечер принялись выдумывать.

— Как утверждает преподаватель математики, — сказал Кийлике, — найти различные решения легче с помощью схемы. Это тут будешь ты, а вот это буду я, а линия, которая соединяет нас, означает, что у нас общее задание.

Мне чертеж Кийлике не понравился. Я сказал:

— Как бы там ни было, у меня не такие большие уши. Хорошенькое дело, мне рисуешь огромные уши, а себе обыкновенные! И где октябрята, которые в этом деле самые важные? Твой чертеж никуда не годится.

Кийлике признал критику правильной:

— Ладно. Исправлю я твои уши. А между нами в срочном порядке набросаю октябрят.

Поскольку мои исправленные уши выглядели даже красивее ушей Кийлике, я больше не сердился и сказал:

— Приступим к анализу чертежа, как делается на уроке математики, когда поезд едет из пункта А в пункт Б. Только сначала скажи мне, почему у этого чертежа лишь одна прямая? Если бы прямых было две, октябрята смогли бы держаться за них двумя руками.

Приступая к решению любой проблемы, никогда не знаешь, что из этого выйдет, сказал знаменитый ученый Ньютон, которому на голову упало яблоко. Так случилось и с нами. Когда Кийлике провел еще вторую прямую, рисунок обрел новое лицо, раскрывая даже без анализа то, что изображено. И Кийлике сказал:

— Да ты только посмотри! Вот и найдено, что нужно! Лучшее учебное пособие для катка — стремянка.

Теперь я и подошел к тому, с чего, по сути дела, следовало бы начать. И объяснил, почему мы отнесли школьный инвентарь на Банный пруд. Здоровье не купишь, гласит старинная пословица, и когда, имея это в виду, мы разместили октябрят по одному между перекладинками и держали стремянку за концы, никто из них сам не мог упасть, а только вместе со мной, Кийлике и всеми другими октябрятами.

Когда октябрята научились уже немножко стоять на коньках, Кийлике сбегал в пионерскую комнату и принес оттуда со шкафа волчью маску. И мы стали играть, что по Банному пруду едет волчий автобус. Все это происходило под завывание Кийлике.

Октябрятам волчий автобус очень понравился. А завывания еще больше. И когда они на следующий день явились на пруд, у каждого из них уже была собственная маска, правда, все маски были заячьими, потому что в магазине кооператива других масок в продаже не оказалось.

Ребенок учится в процессе игры, пишут в журнале «Семья и школа», и это совершенно верно, потому что вскоре волчий автобус оказался уже не нужен, поскольку октябрята были в состоянии сами держаться на ногах. И когда председатель совета отряда Куллеркупп пришла на Банный пруд проверить мою и Кийлике работу, все, кто в этот момент не лежал, разъезжали на коньках по пруду.

Куллеркупп осталась довольна успехами октябрят, и Кийлике решил, что теперь нас сфотографируют на фоне развернутого знамени дружины. Но тут он ошибся, потому что Куллеркупп сказала:

— Хорошо, Сихвка! Хорошо, Кийлике! Но ваша работа еще не закончена. Приезд корреспондента задерживается, поэтому вы должны продолжить свою деятельность на Банном пруду. Поскольку маски у вас уже есть, вы могли бы разучить какое-нибудь представление на льду.

Не страшится трудностей пионер, поется в песне и говорится в речах, и когда председатель совета отряда Куллеркупп ушла, мы стали думать, что бы такое представить.

Кийлике сказал:

— Как объясняли на прошлой неделе по радио, у нас в республике дело с драматургией обстоит не лучшим образом. Поэтому нечего зря терять время в библиотеке, придется самим заняться творчеством. — И Кийлике пообещал к следующему дню написать пьесу, где в первом действии мать-коза уходит на работу, оставляя дома семерых маленьких козлят, а во втором действии волк съедает их, кроме одного, который спрятался в шифоньере.

Мне план Кийлике не понравился:

— Это у тебя вовсе не самостоятельное творчество, про мать-козу и ее козлят мне читали уже тогда, когда мне было всего пять лет. У меня от этой книжки даже обложка до сих пор сохранилась.

Но Кийлике настаивал на своем:

— Тебе читали сказку, а я напишу пьесу. Это две разные вещи, и это показывает хотя бы то, что мой козленок прячется не в печку, а в шифоньер.

Тут я совсем рассердился:

— Какие же ты, Кийлике, можешь иногда говорить глупости. Коза — и шифоньер? А как это поставить? Кто притащит этот шифоньер на лед? Что же касается козлят, то у октябрят маски заячьи, у тебя — волчья, у меня — лисья. Где мы возьмем козлиные маски? Надо исходить из имеющихся возможностей.

Тут мы и начали обсуждать, какие у нас имеются возможности. И конечно, пришли к решению, что для представления на лоне природы годится только такая пьеса, для которой не требуется ни комнат, ни шкафов и где действуют только волк, лиса и зайцы.

Чему Васятка научится, то Василий и знает, и это верно. Потому что теперь я вспомнил одну народную сказку из хрестоматии для пятого класса, в которой говорилось о крестьянине, едущем с возом рыбы, и о лисе, скинувшей рыбу с воза и потом раздразнившей рыбой волка.

И сказал:

— Знаешь, Кийлике, все в порядке, как в школьной тетрадке! Помнишь ли ты еще ту сказку из хрестоматии, за пересказ которой тебя в пятом классе чуть не оставили на второй год? Я буду лисицей, которая ворует у крестьянина рыбу, ты будешь волком, который тоже хочет рыбки и по совету лисы сует хвост в прорубь. А октябрята будут зайцами, которые, когда хвост волка примерзнет, танцуют вокруг него вальс на коньках, показывая всем, чему они научились с помощью своих старших товарищей и шефов Сихвки и Кийлике.

Вот теперь я и рассказал все, как было. И что председатель совета отряда Куллеркупп велела устроить представление. И что со стороны Кийлике поступило предложение поставить «Семеро козлят», которое не прошло, потому что мы сочли, что лучше пусть волк ловит рыбу.

Хороший спектакль рождается в муках, пишут в газетах, и это абсолютная правда. Потому что у кого не мерзли пальцы на руках — мерзли на ногах, а мне даже, когда рубили прорубь, залетел осколочек льда в глаз и саднил там, пока не растаял.

Но когда мы уже провели несколько репетиции, мне вдруг стало казаться, что чего-то но хватает. И может случиться так, как иной раз в театре, что спектакль есть, а искусства нет. И конечно, я стал думать, чего же не хватает, и поскольку я раздумывал так и этак, мне вспомнилось, как один раз учительница эстонского языка рассказывала о великих драматургах, у которых играет всякая вещь, находящаяся на сцене, и когда мы не поняли, она привела такой пример, что если в первом действии на стене висит ружье, то в хорошем спектакле оно до конца представления должно выстрелить.

И когда вспомнилась эта история с ружьем, меня озарило, и понял, чего нам не хватает. И я сказал:

— Послушай, Кийлике. Мы нарушили правила драматургии. Если на сцене прорубь, то в ходе спектакля кто-то непременно должен туда плюхнуться.

И вот теперь действительно все написано, как было. И что октябрята с помощью волчьего автобуса учились кататься на коньках, а председатель совета отряда Куллеркупп требовала спектакля. И мы разучили его, и затем прибыла корреспондентка из газеты, которой показали сначала выпиленных из фанеры петушков (руководитель Каур), затем бумажные кораблики (руководитель Кранман), затем следы на снегу (ответственный Топп) и так далее, пока, наконец, не пришла очередь нашего спектакля.

Сначала все шло по плану. На Банном пруду был устроен лес из отслуживших свое новогодних елок. И Обукакк, который хорошо подражает всяким голосам, ржал за елками, дескать, крестьянин едет. А я в роли лисицы поехал на коньках посмотреть. И вернулся с рыбой, которую играла нототения холодного копчения.

Но затем, когда волк-Кийлике подъехал с вопросом, где я взял рыбу, и я сказал, что в проруби, и волк-Кийлике отправился тоже ловить, случилось так, что левый конёк Кийлике зацепился за правый и, вопреки нашему намерению, он не смог сунуть в прорубь один только хвост, а плюхнулся в воду весь целиком.

Правду, правду, только правду, сказал один знаменитый человек, хотя не помню кто, и честное пионерское, никто из нас не мог ожидать от корреспондентки такой прыти, что она вскочит и бросится Кийлике на помощь.

Ведь с Кийлике-то ничего плохого не случилось, поскольку он стоял ногами на дне и в соответствии с правилами драматургии все равно через несколько минут прыгнул бы в прорубь, для чего заблаговременно надел под костюм волка шерстяное белье и резиновый костюм брата Обукакка.

Если мы в чем и виноваты, то только в том, что прорубь сделали слишком большой, дав этим возможность товарищу корреспондентке, бросившейся на помощь, в ходе спасательных работ тоже свалиться в воду.

Теперь я исчерпывающе объяснил, как все было, и рассказал, что мы хотели только хорошего. В настоящем театре то и дело закалывают и отравляют главных действующих лиц, и что было бы, если бы мы все из зала начали бросаться им на помощь. Если бы корреспондентка из газеты не упустила это из виду, она бы не промокла, что повлекло за собой заболевание гриппом.

«Если в спектакле есть ружье, оно должно выстрелить», — сказала учительница эстонского языка, из чего мы сделали вывод, что если есть прорубь, туда должен кто-то упасть. Двух падений в прорубь искусство не требует, да у нас так и не было задумано.

Председатель совета отряда Куллеркупп сказала: сделайте представление, и вот что получилось.

И нас не сфотографировали у знамени дружины.







Яан РАННАП

Как я сорвал юбилейный концерт

Объяснительная записка Агу Сихвки руководителю оркестра

Яан РАННАП

Как мы нарушили ночной покой в интернате

Объяснительная записка Агу Сихвки директору школы