Peskarlib.ru: Русские авторы: Владимир ПИСАРЕВ

Владимир ПИСАРЕВ
Эмиль и Эрик

Добавлено: 25 мая 2006  |  Просмотров: 5036


Маленькие погорельцы

Есть у меня давнишний приятель, старый библиотекарь. Он страшно любит рассказывать всякие занятные истории. Вот послушайте одну из них — может быть, и вам она покажется интересной.

Так вот, много-много лет назад в столице одного королевства жил часовщик по фамилии Торвил. Он был совершенно одинок и в свои преклонные годы находил единственное утешение в работе. Не было таких часов, которые он не смог бы починить, и жители города знали, что, если принести господину Торвилу любые, даже самые старые-престарые, часы, то он обязательно найдет неисправность и устранит ее.

Часовщик жил в небольшом собственном доме, а соседнее здание занимал богатый ювелир. Этот ювелир всего несколько лет назад обосновался в городе, вел уединенный образ жизни и не держал даже прислугу. Изготовленные им кольца, браслеты, подвески и другие украшения не отличались особым изяществом, но зато какие в них были камни! Клиенты не раз спрашивали, откуда он берет такие роскошные, чистейшие алмазы и изумруды, многие из которых имели весьма своеобразные оттенки и отличались каким-то особым, неповторимым блеском.

—О-о! Господин ювелир, и откуда у вас эти прелестные алмазы? Вот уж, действительно, чистой воды! — спрашивает какая-нибудь купчиха, получая готовое колье.

—Ах, скажу только вам по секрету, — доверительно шепчет он. — В молодые годы я пользовался успехом у девушек — это их слезы...

—Какие удивительные алмазы, да такие крупные, — изумленно говорит сам герцог или граф, получая комплект украшений для своей супруги. — Из каких мест это чудо, если не секрет?

—Никакого секрета, ваше высочество, — не моргнув глазом, отвечает ювелир, — прямо с неба. — Как-то ясной, лунной ночью, когда весь небосвод был усыпан звездами, моя лошадь в пути потеряла подкову. Мы еле добрались до ближайшей кузницы. Кузнец тут же принялся выковывать новую подкову, да с такой силой работал молотом, что небо дрожало, и звезды одна за другой сыпались прямо к моим ногам. Честно скажу, я не смог удержаться от искушения и собрал три-четыре дюжины, да простит меня Господь за этот грех.

Надо сказать, что каждый раз, отвечая на подобные вопросы, ювелир отделывался какой-нибудь шуткой, ни одного из своих клиентов он так и не удостоил серьезного ответа. И вообще, в этом человеке было много странного. Но однажды, совершенно неожиданно, он погиб в огне пожара, и тоже при странных обстоятельствах. Это случилось в рождественскую ночь. Пожарные были бессильны что-либо сделать. Заливая водой дымящиеся головешки, они сетовали между собой, что никогда не видели ничего подобного пламя сразу же охватило все здание от основания до самой крыши. А у соседей, свидетелей этого несчастья, сложилось впечатление, будто бы мгновенно вспыхнуло все без исключения, в том числе и кирпичная кладка и даже каменные ступени крыльца.

Сразу после пожара Торвил нашел у двери своего дома кошку и двух пропахших дымом котят — они чудом спаслись от огня.

—Эх, горемыки, — обратился он к маленьким погорельцам, — ведь так и замерзнете на улице. Заходите, так уж и быть, живите теперь у меня, в прихожей.

Кошка, кажется, все поняла и, лишь только он приоткрыл дверь, тут же перенесла своих детенышей в дом и устроилась с ними в уголочке, по соседству с веником и шваброй. А часовщик тем временем согрел немного молока, налил его в блюдце, туда же положил кусочек пшеничного хлеба и отнес это «рождественское угощение» в прихожую.

Утром он взял небольшой деревянный ящик и сделал из него домик, чтобы кошке и котятам было теплее. Отныне у часовщика появились новые хлопоты — нужно было накормить постояльцев и погулять с ними, а с котятами и поиграть.

Котята, внешне одинаковые, различались своим нравом. Один из них был очень ласков, любил пошалить, а другой отличался независимым характером, неторопливостью и степенностью. Торвил решил дать им имена. Первого он назвал Эриком, а второго — Эмилем.

Загадочные драгоценности

Однажды утром, как обычно, часовщик принес кошке и котятам завтрак, тарелочку молочной каши. Они тут же выбрались из своего домика и принялись за еду. Он тем временем надевал башмаки, как вдруг заметил на полу, рядом с собой, какой-то яркий, прозрачный камень размером примерно с перепелиное яйцо. «Вот так камень. Как он сюда попал? — удивился Торвил. Надо бы спросить у ювелиров, что это такое». Когда же он пришел к владельцу ближайшего ювелирного магазина и показал свою находку, тот чуть было в обморок не упал — такого крупного и чистого алмаза он не видел ни разу в жизни.

—Откуда у вас это богатство? — поразился хозяин магазина. — Ведь этот алмаз сам по себе представляет огромное состояние. А если его еще и обработать, то такому бриллианту просто не было бы цены.

—Да в том-то и дело, что я нашел его в прихожей.

—То есть как в прихожей? Вы ничего не путаете, уважаемый господин Торвил?

—А что мне путать? Вот сегодня и нашел, рядом с башмаками, теми самыми, что сейчас на мне.

Владелец магазина, перегнувшись через прилавок, недоуменно оглядел башмаки часовщика, но его сомнения от этого ничуть не рассеялись.

На том они и расстались. Но на следующее утро, спускаясь в прихожую с тарелочкой каши, Торвил сразу же заметил еще один алмаз. Кошки, как ни в чем не бывало, мурлыкали и с аккуратностью, свойственной этим чистоплотным животным, принялись за свеженькую, сладенькую молочную кашку, а часовщик поднял с пола голубоватый, лучистый камень и, удивленно пожав плечами, пытался сообразить, откуда он мог взяться.

Прошел еще один день, и утром, на том же самом месте, рядом со своими башмаками, Торвил нашел изумруд. Выйдя из дома и внимательно рассмотрев его в лучах солнца, он не нашел ни единой трещинки, никаких вкраплений чистота была просто поразительной.

Почти каждое утро на одном и том же месте он находил все новые и новые камни и через несколько месяцев стал обладателем просто фантастического богатства. Это стало известно жандармам; они несколько раз приходили к нему домой, подолгу расспрашивали о найденных драгоценностях, осматривали прихожую, но так и не смогли ничего толком понять. Тогда они решили установить наблюдение за домом.

Каждую ночь жандармские сыщики видели, как из маленького окошечка, что рядом с входной дверью, выскакивала кошка, а через два-три часа обязательно возвращалась обратно. Однажды при лунном свете они заметили, как в зубах возвращавшейся кошки что-то ярко блеснуло. «Уж не драгоценный ли камень?» — подумали жандармы и стали гоняться за ней. Однако поймать ее так и не удалось, но кошка, понимая, что домой ей все равно не попасть, бросилась бежать в сторону окраины города. Сыщики добросовестно гнались за ней по ночным улицам, дворам и переулкам, изрядно выбились из сил, и в конце концов один из них выхватил из-за пояса пистолет и с первого же выстрела убил ее. Гремя сапогами, жандармы подбежали к кошке и тут же, рядом с ней, нашли алмаз нежно-розового оттенка. Новые допросы часовщика ничего не дали, а тайна его драгоценностей так и осталась тайной.

Котята остались сиротами; Торвил от души жалел малышей и по-прежнему заботился о них.

Сыновья господина Торвила

Однажды утром к дому часовщика пришел высохший, немощный старик. Видимо, он был тяжело болен — все задыхался и без конца закатывал глаза. Оперевшись на косяк двери, он слабо постучал в нее. Когда Торвил открыл дверь, старик тихо-тихо, из последних сил обратился к нему:

—Здесь ли живет мудрейший под луной и искуснейший властитель часовых механизмов господин Торвил? Да будет благословенно его имя в веках...

—Да, это я, — удивленно ответил часовщик, не привыкший к подобному обращению в свой адрес. — Что вам угодно?

—Здравствуй, глубокоуважаемый мастер, — еле прошептал старик. — Я молю тебя о помощи.

—Вы, видно, тяжело больны, поэтому побудьте пока у меня, а я позову лекаря. Проходите в дом, я помогу.

—Нет, нет! Лекарь мне не поможет. Нужно срочно починить часы. Я заплачу столько, сколько ты пожелаешь.

Старик повел Торвила в гостиницу. В номере, где он остановился, лежал ящик, а в ящике большие напольные часы, да такие необычные! Действительно, на них было несколько циферблатов с непонятными значками и надписями, выполненными древней арабской вязью, а отлитый из золота корпус имел вид города с множеством мечетей и дворцов — это была очень тонкая работа. Кроме того, каждое окошечко в каждом из зданий могло открываться, при этом из него высовывалась или человеческая фигурка, или какая-нибудь крохотная золотая зверюшка.

Мастер тут же принялся за работу, а старик прилег на постель — видно, ему и в самом деле было плохо.

—Может быть, все же позвать лекаря? — спросил часовщик.

—Нет! — упорствовал старик. — Нужно чинить часы.

Несмотря на свой многолетний опыт, Торвил с трудом разобрался в сложном механизме, а владелец часов все торопил и торопил:

—О несравненный мастер, о мудрейший из мудрейших, о великий благодетель и спаситель! Умоляю тебе, почини часы, иначе я умру.

Голос его звучал все тише и тише, вот он уже закрыл глаза, замолчал и лишь изредка вяло и беззвучно шевелил губами.

Но, наконец, неисправность была найдена — чуть-чуть сместился один из драгоценных камней, служивших опорой осям шестеренок. Торвил легко устранил дефект, часы вновь пошли, а их владелец буквально на глазах начал приходить в себя. Он несколько раз глубоко вздохнул, медленно встал с постели и открыл глаза. Тут же он стал наливаться силой, лицо его помолодело, на щеках заиграл румянец, седые волосы почернели и завились кудрями.

С лучезарной улыбкой он подошел к мастеру, громоподобно расхохотался и обнял его за плечи, да с такой силой, что у того чуть было сердце не остановилось.

—О, великий исцелитель, я обязан отблагодарить тебя! Скажи, сколько я должен за твои труды? Не стесняйся, назови любую сумму.

—Да мне, вроде бы, денег и так хватает, — ответил часовщик — он догадался, что его необычный клиент — колдун, и побоялся брать с него деньги.

—То есть, как хватает?

—Да мне много не надо — я же один живу...

—Совсем один?

—Да, один. Вот только двое котят у меня. Одного зовут Эмиль, а другого — Эрик.

—Эмиль и Эрик, — задумчиво произнес владелец часов. — Прекрасные имена... Но все же, как мне отблагодарить тебя? — снова спросил он и вдруг вытаращил глаза — видно, в голову ему пришла какая-то идея. — А хотелось бы тебе иметь детей?

—Да что там! Поздно мне жениться, — ответил часовщик. — Так и умру один.

—Нет! Будут у тебя детки, будут! Знай, что Гаррат не обманет тебя! Садись-ка в это кресло, закрой глаза и думай о своих прекрасных крохотных, пушистых котятах. А потом увидишь, что получится.

Пока Торвил сидел в кресле, колдун открыл на корпусе часов маленькое окошечко, из которого тут же высунулась крохотная кошачья голова. После того как маятник совершил семь колебаний, окошечко само захлопнулось.

—Все, мой благословенный друг! Иди, тебя ждут сыновья! — воскликнул Гаррат и вновь расхохотался, да так громко, что прохожие на улице остановились и с удивлением, а кто и с испугом смотрели на окна гостиницы.

Торвил попрощался со своим необычным клиентом и хотел было отправиться домой, но тот остановил его и доверительным, вкрадчивым тоном предложил:

—А деньги-то возьми — теперь они тебе пригодятся.

Тут он протянул вперед правую руку и, издав резкий, гортанный звук, сжал кулак — и вот он держал туго завязанный мешок, полный золотых монет. Затем протянул левую руку и точно так же, из ничего, сотворил второй мешок золота.

—Бери! Они твои. И помни щедрость Гаррата.

—А как же я донесу их? — спросил часовщик. — Мне это просто не по силам.

—Донесешь без труда, о, мой чудеснейший исцелитель, это не простые мешки. Возьми их в руки и убедишься, что Гаррат говорит правду.

И в самом деле, Торвил легко поднял оба мешка. Выходя из гостиницы, он вновь услышал громовой смех своего клиента и подумал: «Вот уж колдун так колдун — столько золота откуда-то взял. К тому же он сказал, что теперь у меня будут дети. Только где я их встречу и как узнаю?»

Он приближался к своему дому. Подойдя к двери, поставил мешки у порога, достал из кармана ключи, как вдруг услышал доносившиеся из прихожей мальчишечьи голоса:

—Эрик, когда же папа придет? Так есть хочется!

—А ведь и правда, Эмиль, я тоже не наелся. Целое блюдечко каши съел, но совершенно голоден.

—Ну ничего, вот вернется, покормит нас, тогда пойдем на улицу. Там столько деревьев — есть где полазить.

—А сколько там карнизов да черепичных крыш — вот бы где погулять.

«О господи, неужели там дети? — поразился часовщик. — Эмиль и Эрик это же имена моих котят... Получается, что Гаррат и в самом деле не обманул меня!» От волнения он запутался в ключах, но, наконец, открыл дверь и тут же попал в объятия двух мальчишек, крепышей лет семи-восьми.

—Папа, папочка, — наперебой затараторили они, — наконец-то ты пришел. Мы есть хотим!

Торвил в полном смятении уронил ключи, позабыл о мешках с золотом не так-то просто сразу ощутить себя отцом. В горле у него пересохло, голова шла кругом, он окончательно растерялся и никак не мог сообразить, что же ему сейчас делать. «Они голодны! — наконец дошло до него. — Господи милостивый, что же я стою на месте?» Тут он приготовил обед, накормил детей, а после обеда пошел с ними гулять. С этого дня его жизнь совершенно изменилась — она приобрела новый смысл.

Шло время. Дети подросли, настала пора учиться какому-нибудь ремеслу. Эрик любил все яркое, блестящее и поэтому пошел в обучение к мастеру-витражисту. До чего же интересно было в мастерской! В специальных печах выплавлялось стекло, в него добавляли различные красители, а потом отливали разноцветные вставки для секций витражных рам. Узорчатые рамы мастер заказывал в кузнечном цехе.

А Эмиль в силу своего характера считал работу со стеклом несерьезной, даже легкомысленной, поэтому пошел учиться в кузнечный цех. «Что такое стекло? — рассуждал он. — Уронил и — дзинь! — нет его. Другое дело — железо или медь. Одним словом, металл есть металл».

Братья прилежно учились, а через несколько лет, овладев своим ремеслом, основали собственную витражную мастерскую. Эмиль выковывал узорчатые рамы, а Эрик работал по стеклу. Братья любили свое дело, для которого требовались и трудолюбие, и мастерство, и фантазия. Действительно, не так-то просто изготовить витраж: вначале нужно придумать сюжет, подготовить эскиз, разделить его на секции, подобрать для них цвета, а уже потом исполнить весь замысел в стекле и металле. Эрик был большим выдумщиком. Он никогда не применял плоские стекла, а отливал их или выпуклыми, или вогнутыми, или волнистыми, что позволяло создать игру света, которая приковывала взгляд всякого зрителя, даже простого прохожего, случайно взглянувшего на окна, украшенные витражами.

Самое трудное, считал Эрик, это подобрать цвета стеклянных секций, ведь их правильное сочетание и позволяет воссоздать свойственную для природы гармонию. В этом деле ему помогали имевшиеся в доме драгоценные камни. С разрешения отца он отобрал около тридцати камней разных цветов и оттенков, часто раскладывал их на столе, задумчиво менял местами, стараясь найти новые, оригинальные комбинации, создающие яркую и выразительную игру света. Эти камни он всегда носил с собой, хранил их в кожаном мешочке, спрятанным во внутреннем кармане куртки.

А часовщик, глядя на своих сыновей, от души радовался их каждому новому успеху, гордился ими и не раз с благодарностью вспоминал колдуна Гаррата, одарившего его такими прекрасными детьми.

Бесценные камни от часов

Однажды утром Торвил был разбужен настойчивым стуком в дверь дома. «Господи, кому я потребовался в такую рань?» — думал он, спускаясь в прихожую. Открыв дверь, он увидел еле живого, совершенно изможденного Гаррата.

—Гаррат? — изумленно воскликнул он. — Входи! В любое время дня и ночи ты дорогой гость в моем доме.

Однако колдуну было явно не до визитов — снова сломались его часы. Торвил тут же собрался и отправился с ним в гостиницу. Внимательно осмотрев часы, он пришел к выводу, что кто-то подменил несколько драгоценных камней в механизме, причем, судя по всему, это было сделано очень давно. «Для ремонта нужны хорошие, крупные алмазы, — подумал часовщик. Да только где их взять?» Но тут он вспомнил о драгоценностях, когда-то принесенных кошкой, быстренько сходил домой и вернулся с парой дюжин отборных камней.

Пока полуживой колдун лежал в постели, Торвил разложил алмазы на столе, выбрал наиболее подходящие из них и установил в механизм.

Шестерни начали вращаться, стрелки двинулись, часы пошли. Гаррат, как и в прошлый раз, налился силой, сердечно поблагодарил мастера, а потом поинтересовался, откуда у него такие драгоценности. Тот стал рассказывать историю о кошке и котятах, а Гаррат тем временем взял со стола один из камней и стал его разглядывать. Но вдруг он издал какой-то страшный, сдавленный вопль, выпучил и без того огромные глазищи и, задыхаясь от гнева, схватил мастера за плечи да так стиснул, что бедняга тут же потерял сознание. Когда он очнулся и открыл глаза, то увидел склонившегося над ним колдуна. Зловеще взглянув на Торвила, Гаррат громким голосом спросил его:

—Откуда кошка брала камни?! Отвечай!

—Не знаю! Клянусь всевышним, не знаю! — испуганно отвечал часовщик. — Об этом меня много раз спрашивали жандармы, а теперь и ты. Так что мне сказать, если я и в самом деле не знаю, откуда она приносила драгоценности?

Тут колдун затрясся от злости и снова зашептал:

—Видишь ли, о любезнейший, искуснейший и мудрейший, это мои камни. Лет двадцать назад меня обокрал мой казначей. Я так доверял ему, а он, негодяй, сбежал, прихватив с собой здоровенный сундук с сокровищами! Но, что самое ужасное, он похитил несколько алмазов из моих священных часов и, как ты сам мог убедиться, подменил их. Я дам тебе хоть тысячу сундуков отборных камней, каких только пожелаешь, о, часовщик, но только верни алмазы от часов!

—Я бы рад вернуть, но у меня их нет. И я не знаю, где скрывается твой казначей...

—О горе мне! — с отчаянием в голосе возопил Гаррат. — Моего казначея наверняка нет в живых.

—Но почему? — удивился Торвил.

—Дело в том, что, обнаружив пропажу сундука с камнями, я счел его обычным вором и наколдовал, чтобы он сгорел в собственном доме, причем в рождественскую ночь. Знай я тогда, что он к тому же подменил бесценные алмазы в часах, я объездил бы весь белый свет, нашел бы его и заставил вернуть украденное. Да теперь поздно! О горе мне! Горе мне!

Колдун замолчал, он закрыл глаза и лишь изредка из стороны в сторону покачивал головой. А часовщик, выслушав его стенания, невольно вспомнил о пожаре в доме ювелира. Все совпадало. «Точно! Этот ювелир и сбежавший казначей Гаррата — одно и то же лицо», — подумал он и тут же высказал свою догадку колдуну. Тот словно очнулся, выслушал Торвила, потом немного подумал и тихо сказал: «Этой ночью мы вдвоем перероем все пепелище. Камни должны быть найдены!»

Однако, как они ни старались, поиски ровным счетом ничего не дали. Правда, Гаррат нашел-таки небольшой, довольно мутный александрит. Внимательно рассмотрев его при свете факела, он со злостью в голосе произнес: «Да, это он! Вылитый казначей! Лживый, нечистый на руку, жалкий человек. Не случайно александрит с такой легкостью меняет свой цвет!» Презрительно усмехнувшись, он швырнул камень на землю. Выслушав этот монолог, Торвил так и не смог понять его смысл, но предпочел не расспрашивать колдуна.

Когда они вернулись в гостиницу, Гаррат задумчиво взглянул на часовщика и сказал:

—Драгоценности где-то спрятаны, причем не так уж далеко отсюда ведь кошка приносила их почти каждую ночь. Верно? Там же и алмазы от часов. Их надо найти, но я хочу, чтобы этим занялся ты, а мне пора возвращаться в замок. И еще вот что: я заберу с собой твоих детей.

—Но помилуй, оставь Эмиля и Эрика в покое. Они-то здесь при чем?

—Я хочу быть уверенным в том, что ты старательно ищешь камни, — хитро прищурившись, ответил Гаррат. — А как только они найдутся, сыновья тотчас вернуться домой.

—Но ты же колдун! Я боюсь за детей.

—И совершенно напрасно. Им будет хорошо в моем замке. Оба — прекрасные мастера своего дела, так пусть же поработают у меня, а я щедро заплачу. Ты, о мудрейший часовщик, поговори с ними об этом. Будет лучше, если дети поедут по доброй воле, а то ведь возьму да обращу их снова в котят; хвать обоих — и в мешок...

—Видно, делать нечего, — после короткого раздумья согласился Торвил и пошел за сыновьями.

А Гаррат тем временем вытянул вперед обе руки, взял из воздуха два мешка золота и поставил их в угол комнаты.

Когда часовщик вернулся с Эмилем и Эриком, колдун выжал из себя радостную, приветливую улыбку и громко обратился к ним:

—О, прославленные мастера! Я просто очарован вашими чудеснейшими, живописнейшими витражами. Право же, им нет равных под луной. С детства люблю все такое яркое, искристое, блестящее, сияющее всеми цветами радуги! Наконец-то я смог приехать сюда и обратиться к вам с добрым предложением. Я прошу вас поехать ко мне с замок и украсить каждое, даже самое маленькое, окошечко витражами. Вот и аванс — два мешка золота. Вам будет хорошо у меня — отец может подтвердить это, ведь мы с ним старые друзья.

Зная о согласии отца, Эмиль и Эрик попрощались с ним и в тот же день, собрав инструменты, уехали с колдуном.

Старый замок в лесу

Вот и замок, расположенный в глубине дремучего леса. Единственным постоянным обитателем этого мрачного сооружения был слуга Гаррата, пожилой, но крепкий, атлетического телосложения мужчина по имени Фабиас. Он был одновременно и страдником, и конюхом, и поваром, и садовником. Гаррат не задерживался здесь, он постоянно разъезжал по делам, а Фабиас, как истинный хранитель замка, редко покидал его, да и то, в основном, чтобы добыть дичи к столу — он был к тому же искусным охотником и прекрасно знал здешние места.

Для витражей требовались металл и стекло. Фабиас рассказал юным мастерам о подземной кладовой — в ней хранилось огромное количество всевозможных железных предметов, которые можно было пустить в дело. Что же касается песка для выплавки стекла, то его было полным-полно в овраге, рядом с замком.

Три недели были потрачены на строительство мастерской, а потом Эмиль и Эрик отправились в кладовую за железом. Надо сказать, что в замке было множество подземных ходов, коридоров, подвалов, потайных дверок и лестниц. Гаррат заранее предупредил братьев, чтобы они не проявляли излишнего любопытства и не забирались в подземелья без спроса. По его словам, он и сам толком не знал, что там находится, — замок был построен давным-давно и даже неизвестно, кем.

Так вот, Эмиль и Эрик вошли в одну из угловых башен замка, открыли низенькую дверку — Гаррат дал им ключ — и при свечах стали спускаться вниз по каменной лестнице. Потом они шли по коридору мимо множества дверей, окошечек, за которыми ничего не было видно, и, наконец, оказались перед массивными решетчатыми воротами, над которыми, прямо под сводчатым потолком коридора, был прикреплен потемневший от времени рыцарский шлем.

Братья с трудом отворили тяжеленные ворота и вошли в кладовую. Она представляла собой довольно большой зал, сплошь заваленный доспехами и всевозможным холодным оружием. Чего там только не было! Вперемешку с кинжалами и боевыми топорами лежали огромные двуручные мечи, а груды шлемов, щитов и панцирей высились до самого потолка. «Вот бы все это богатство в музей, — поразился Эрик. — И откуда оно здесь?»

Целый день братья выносили из подземелья и складывали возле мастерской оружие и доспехи — предстояла большая работа, требовалось много металла.

Наконец они приступили к своему любимому делу. Уже через три недели Гаррат принял у них первую работу, большой витраж, на котором был изображен берег моря и рыцарь, сражающийся с драконом. Колдун похвалил мастеров, щедро наградил их деньгами и сказал, что витражи придадут замку совершенно новый, нарядный, праздничный облик.

Шло время. Вот уже целых два года братья трудились над заказом Гаррата и заработали изрядную сумму денег. Однажды они устанавливали витраж в оконном проеме крепостной башни, как вдруг, совершенно неожиданно, услышали детский плач. Но откуда он мог доноситься? Ведь в замке, кроме них самих, Гаррата и Фабиаса, никого не было. Башня соседствовала с густым, непроходимым лесом, вплотную подступавшим к крепостной стене. «Может быть, ребенок где-то рядом, в чащобе?» — рассудили Эмиль и Эрик и по веревке спустились вниз. Там, у основания заросшей мхами и лишайниками башни, их ожидала страшная находка, низенькое зарешеченное окошечко оттуда и доносился голос заточенного. В подземелье ребенка. Это была девочка лет пяти; Там же, в подвале, были ее мама и трехлетняя сестренка. Приникнув к решетке, несчастная женщина рассказала братьям, что колдун, хозяин этого замка, вот уже больше года держит и ее, и детей в неволе, все допытывается, где спрятаны драгоценности, будто бы похищенные ее кузеном.

Она совершенно поседела — горе состарило ее. Каково было видеть, как без солнечного света чахнут ее дети? Много раз просила она колдуна, чтобы он сжалился над детьми, отпустил хотя бы их, но все тщетно.

—Пусть я умру здесь, — говорила она, — но пощади моих малых дочерей. За чьи грехи они медленно гибнут в подземелье?

—Как за чьи? За грехи твоего кузена, — отвечал колдун. — Он служил у меня казначеем, я доверял ему, а он меня обокрал, похитил бесценные алмазы от часов. Вот вспомнишь, где они спрятаны, — тут же отпущу вас на все четыре стороны.

Конечно, Гаррат понимал, что она вряд ли знает что-либо о похищенных камнях, но все равно держал в заточении и ее, и детей — жестокость его была безмерна.

Однажды братья решили сделать девочкам куклу. Эрик отлил из цветного стекла голову, туловище, руки и ноги игрушки, а Эмиль выковал для каждой стеклянной детальки ажурную стальную оправу и соединил их между собой. Получился человечек, сиявший и блестевший всеми цветами радуги.

Когда маленькие узники получили этот подарок — Эмиль осторожно просунул его через решетку, — их лица впервые за долгое время заточения озарились добрыми детскими улыбками, бесхитростными и неповторимыми — словно два маленьких солнышка навестили мрачное подземелье. Взяв куклу в руки и медленно поворачивая ее из стороны в сторону, сестренки любовались яркой, переливчатой сменой цветов и оттенков, чудной игрой множества радуг, гулявших в стеклянном человечке.

—Как вы его назовете? — спросил Эрик.

—Солнечным зайчиком, — ответила старшая девочка. — Это наш сыночек.

—И мой тоже? — спросила младшая.

—Да, и твой. Это наш сыночек.

Каждой из них хотелось взять куклу в руки, обнять и приласкать, побаюкать и уложить в постельку. Девочки тут же соорудили кроватку из соломы и вскоре уложили «сыночка» спать, при этом младшая укрыла его одеяльцем — для этого сгодилась детская косыночка, — а старшая тихонько напевала ему незатейливые колыбельные песенки. Отныне стеклянный человечек был окружен любовью и заботой.

Короткий, но поучительный урок

Однако Гаррату стало известно о стеклянном человечке, и он в тот же день решил погубить мастеров, осмелившихся хозяйничать в его замке, но потом все-таки передумал. «Я уже погубил казначея, — размышлял он, — а что проку? У кого теперь спросить, где спрятаны алмазы от часов? Вот убью этих мальчишек — тоже пользы не будет. Пока они нужны живыми. В конце концов, мне не жалко, чтобы у девчонок в подземелье была кукла. Какой от этого вред?» Но, чтобы поправить свое настроение, он решил преподать мастерам небольшой урок. Колдун подошел к мастерской, где в это время трудились братья, позвал их и, указывая на лежавшую рядом груду оружия, сказал:

—Выберите мне, о, многоуважаемые мастера, хороший, острый меч.

—Здесь много таких, — ответил Эмиль. — Вот, например, прекрасный двуручный, острый словно бритва. Его удар не выдержат никакие латы.

Тогда Гаррат положил руку на наковальню и, глядя Эмилю в глаза, спокойно предложил:

—Вот моя рука. Сможешь ли ты отрубить ее?

Попробуй...

—Но зачем?!

—Руби и увидишь, что будет.

Эмиль осторожно провел острием меча по руке Гаррата, но она осталась совершенно невредимой.

—Руби! Я приказываю!!!

Эмиль размахнулся и рубанул по руке колдуна, но на ней не осталось ни малейшей ранки, ни даже следа от удара. Гаррат лишь расхохотался и насмешливо воскликнул:

—Неужели ты так слаб, о, кузнец, что не в силах сделать такого простого дела? Если хочешь, попробуй еще раз.

Эмиль собрал все силы и рубанул еще раз, да так, что меч разлетелся на части, а наковальня развалилась пополам. Перед ним стоял совершенно невредимый, по-прежнему хохочущий Гаррат.

—Ну что же, ты молод и полон сил, дорогой Эмиль, — примирительно сказал он. — А теперь дайка и мне меч, все равно какой.

Эмиль выбрал примерно такой же двуручный меч и подал колдуну. Гаррат молча взял меч, неторопливо огляделся вокруг и остановил взгляд на многометровом гранитном валуне, лежавшем рядом с крепостной стеной. «Вроде бы крепкий орешек», — с хитрой улыбкой заметил он, подошел к валуну и почти без замаха рассек его на две части, а потом еще и еще раз.

Это зрелище ошеломило братьев, они не верили своим глазам — клинок врезался в гранит словно нож в масло.

Гаррат молча вернул меч Эмилю и, задумчиво взглянув на братьев, сказал:

—Ну что же, дети, трудитесь дальше. Не буду больше отвлекать вас от работы. Но помните этот урок... И еще вот что: вам нужно научиться владеть оружием — это пригодится в жизни. Да, пригодится в жизни. Завтра я уезжаю по делам, но, как только вернусь, найду время заняться вами.

Верный слуга Фабиас

Однажды, когда Гаррат был в отъезде, в мастерскую пришел его слуга и попросил братьев отремонтировать арбалет, свое любимое охотничье оружие. Эмиль тут же принялся за дело. Они разговорились.

—А вы, хоть и молоды, но мастера настоящие, — заметил Фабиас, — приятно посмотреть, как работаете. А ваши витражи — просто чудо, особенно в солнечную погоду.

—Делаем, как умеем, — степенно ответил Эмиль.

—Хозяину они тоже нравятся, — продолжал Фабиас. — Так что будьте уверены, он достойно вознаградит вас за труды.

—Мы уже получили задаток, — вступил в разговор Эрик, — целых два мешка золота, да еще сверх того изрядную сумму.

—Вот видите, щедрость его воистину безгранична.

—А сколько он платит вам, если не секрет, уважаемый Фабиас? — поинтересовался Эрик.

—Мой труд не требует оплаты.

—То есть как? Почему?

—Я никогда не посмел бы взять деньги с моего господина. Я слишком многим обязан ему.

—Интересно, может быть, он избавил вас от неизлечимого недуга или спас от неминуемой гибели? — недоверчиво спросил Эрик. — Вы уж извините меня, если этот вопрос показался вам дерзким.

—Дело в том, о юноша, что ты почти угадал, — задумчиво ответил Фабиас. — У меня есть сын. Единственный сын, он лет на тридцать старше тебя. Господь дал его мне, но тут же разлучил с любимой женой — она умерла при родах. Ребенок стал единственной отрадой моей жизни, я боготворил его, но однажды, словно дьявол вселился в мальчишку: он стал во всем перечить мне, смеялся над стариками, унижал слабых и — о стыд! — радовался чужому горю. Я не находил себе места, жизнь превратилась в ад. На моих глазах из моего собственного сына рос отъявленный негодяй, но я ничего не мог поделать! Но, слава Богу, однажды ко мне на ночлег попросился путник. Это был Гаррат; и сын сразу же проникся к нему каким-то особым уважением, это чувствовалось во всем. А утром, поблагодарив меня за ночлег, Гаррат сказал, что может взять мальчика в обучение, — глядишь, через несколько лет из него выйдет торговец, самый настоящий купец. И что вы думаете? Так оно и получилось! Теперь мой сын богач, уважаемый человек. Гаррат образумил его, вывел в люди, а мне вернул покой и радость жизни. Так могу ли я брать с него деньги?

Братья с интересом выслушали рассказ Фабиаса. Как им показалось, во всей этой истории была какая-то тайна.

Но тут Эмиль закончил ремонт арбалета и, возвращая его законному владельцу, дружелюбно спросил:

—Так когда вы опробуете арбалет в деле, уважаемый Фабиас? Когда мы полакомимся окороком кабана или оленя?

—Сегодня — едва ли, а вот завтра — это уж точно.

На том они и расстались, а следующим вечером вновь собрались, но уже за дружеским столом — слуга Гаррата сдержал свое слово. Он, не торопясь, рассказывал об охоте, о повадках здешней дичи, об особенностях стрельбы из лука и арбалета, а братья, наработавшись за день в мастерской, с изрядным аппетитом воздавали должное егерскому искусству рассказчика. Запеченный кабаний окорок с соусом из чеснока и барбариса пришелся им явно по вкусу.

За разговором, как бы невзначай, Эрик заметил:

—Да, это уж точно, леса здесь дремучие и дичи в них хватает. Но представьте себе, уважаемый Фабиас, как-то раз, работая на крепостной стене, мы услышали плач ребенка. По-моему, плакала девочка.

Как вы думаете, может быть, в чащобе, что соседствует с замком, помимо кабанов, оленей и зайцев обитают и малые дети?

За столом на какое-то время установилась тишина.

—Об этом лучше спросить самого Гаррата, — нехотя ответил Фабиас. Он здесь хозяин.

—Жаль, конечно, что он сейчас в отъезде, — продолжал допытываться Эрик, — но я не думаю, Фабиас, чтобы ему понравились подобные расспросы.

—Не знаю, может быть, мне не следует рассказывать это, — нерешительно произнес Фабиас. — Ну да ладно... В замке есть камера, в которую мой хозяин заключил самого дьявола, воплотившегося в облик женщины и двоих детей.

—А вы уверены в том, что это и в самом деле дьявол? — спросил Эмиль.

—Конечно уверен! Ведь сам Гаррат сказал мне об этом!

—А вы хотя бы видели этого дьявола?

—Нет! И видеть не хочу! Дьявол многолик, о юноши, и способен разжалобить любое сердце, поэтому держитесь подальше от него — вот мой совет.

Фабиас встал из-за стола, попрощался с мастерами, пожелал им доброго сна и отправился на вечерний обход замка. И Эмиль, и Эрик видели, что переубеждать его бесполезно, — слуга был настолько предан Гаррату, что находился в его полной власти.

Летопись злодеяний колдуна

На следующее утро братья взяли масляный фонарь и в очередной раз отправились в кладовую за железом. Когда они шли по подземному коридору мимо многочисленных дверей, Эрик не смог сдержать любопытства, приоткрыл одну из них и посветил фонарем в темноту — там была совершенно пустая комната, но в ее глубине виднелась ниша, а в ней другая, очень маленькая дверка.

—Интересно, куда она ведет? — прошептал Эрик. — Вот бы посмотреть...

—Слушай, братец, пойдем-ка лучше за железом, — недовольно ответил Эмиль. — Как бы нам не заплутаться в этих комнатках и дверках.

—Ну подожди немного, вот посмотрю — и все.

—Ладно, но тогда пошли вместе — фонарь-то у нас один.

Пройдя через комнату по старому, скрипучему, изрядно прогнившему полу, братья осторожно открыли дверку. Там начиналась какая-то лестница; на ее ступенях лежали две мертвые летучие мыши и несколько золотых монет.

—Ого, золото! Интересно, что же дальше будет? — прошептал Эрик и, не спрашивая брата, медленно пошел вниз по лестнице.

Эмилю лишь оставалось следовать за ним — как ни пытался он отговорить любопытного братца, все напрасно. Чем ниже они спускались, тем чаще встречались рассыпанные по ступеням монеты. В конце концов братья оказались у входа в большую комнату. В ней, громоздясь друг на друге до самого потолка, лежали какие-то огромные ящики и сундуки, каждый высотой с человеческий рост.

—Как ты думаешь, что в них? — тихонько спросил брата Эрик.

—Это не наше дело, — рассудительно ответил Эмиль. — Мы не у себя дома.

—Слушай, подержи фонарь, а я все же посмотрю, что там.

Удержать Эрика было невозможно. Он поставил фонарь на пол и стал карабкаться вверх по сундукам. Добравшись до самого верхнего из них, он попытался открыть крышку, но она была слишком тяжела. Тогда Эрик изо всех сил толкнул ее, но она при этом лишь чуть-чуть подпрыгнула, а вот сундук сдвинулся с места и начал соскальзывать вниз.

—Осторожно, Эрик! — крикнул Эмиль, но было уже поздно.

Со страшным грохотом, кувыркаясь, сундук свалился и проломил гнилой бревенчатый пол. В образовавшуюся бездну рухнуло еще около дюжины ящиков, и — о ужас! — вслед за ними и Эрик.

—Эрик! Эрик, где ты? — кричал Эмиль. — Ты хоть слышишь меня?

—Да слышу, слышу, ап-п-чхи! — раздался снизу голос брата. — Помоги мне выбраться.

Эмиль посветил фонарем в глубину пролома, но ничего толком не разглядел — искрившаяся в лучах света пыль сплошной пеленой застилала все и вся. Когда пыль немного улеглась, он увидел рядом, почти под ногами, выступавшие из темноты углы провалившихся ящиков. Некоторые из них не выдержали удара, из образовавшихся трещин ручейками сыпались золотые монеты.

Взяв в руку фонарь, Эмиль осторожно полез вниз, на выручку своего любопытного братца, и вновь услышал его голос.

—Ух ты, вот это да! — восторженно повторял Эрик. — Ты только посмотри, куда мы попали!

Действительно, помещение, в котором оказались братья, представляло собой довольно большой круглый зал, уставленный всевозможными антикварными ценностями В запылившихся шкафах висели какие-то невообразимые, расшитые золотом наряды Грудой лежали огромные подзорные трубы, а может быть, телескопы. В беспорядке стояли золотые и серебряные вазы, кувшины, канделябры. В бесчисленных ларцах, сундучках и шкатулках хранились браслеты, серьги, кольца и другие украшения. Здесь же стояли четыре бочки вина и несколько мраморных статуй.

—Вот уж настоящий музей, да и только — продолжал восхищаться Эрик. Но где же здесь вход?

В зале была единственная дверка, но она вела в крохотную, совершенно непримечательную комнатку со сводчатым потолком и голыми, лишенными каких-либо украшении, стенами. В центре комнатки стоял овальный столик, а на нем подсвечник со свечой и большая книга в позеленевшем медном окладе.

Эмиль поставил фонарь на столик, рядом с книгой Странная это была книга ни названия, ни оглавления, ни единого слова, все до единой страницы чистые Пока он разглядывал эту достопримечательность подземелья, Эрик взял со стола свечу, открыл стеклянное окошечко фонаря, поднес черный фитилек свечи к горевшему в фонаре огоньку и зажег ее. Комнатка озарилась ярко-зеленым светом, а на открытой странице книги тут же появилось изображение, причем движущееся. Братья увидели какой-то роскошный дворец, а рядом с ним, под сенью пальм, маленький бассейн, в котором купается ребенок, мальчик лет пяти. Вдруг в зарослях кустарника, у стены дворца, появляется — кто бы вы думали? — Гаррат! Он закрывает лицо руками, быстро уменьшается в размерах и превращается в маленькую змейку. Вот ребенок выходит из воды и, видимо, утомленный купанием, ложится на траву, но змейка тут как тут. Она жалит его и быстро уползает. Вот уже видно, как суетятся перепуганные слуги, как лекарь хлопочет над телом ребенка, но все напрасно — он мертв.

Изображение исчезло. Братья молча взглянули друг на друга, им было явно не по себе от увиденного. На следующей странице их взору предстали верблюды, нагруженные шелками, золотом и серебряной посудой. Караван идет по пустыне вдоль отрогов гор Но вдруг на вершине скалы появляется Гаррат Раскинув руки, он медленно поворачивается на месте и превращается в смерч Погонщики гонят верблюдов к большой пещере, чтобы укрыться от смерча, но там их ожидает засада, из-за камней выскакивают разбойники Вот после кровавой схватки бандиты празднуют победу, здесь же Гаррат, он поздравляет их главаря с богатой добычей.

Эрик открыл следующую страницу. Братья увидели, как вдоль скалистого берега моря идет торговое судно. На берегу появляется Гаррат, он превращается в огромную волну, и тут же начинается шторм. Пенистые валы гонят судно на рифы. Вот оно разбито, и моряки, спасая грузы, переносят их на берег. Вечер, моряки сидят у костра, но вдруг появляется все та же банда. После короткого боя разбойники с ликованием встречают Гаррата, а он вновь поздравляет главаря банды, они обнимают друг друга.

—Может быть, хватит? — хмуро спросил Эмиль. — И так все ясно.

—Хорошо. Посмотрим еще страницу — и все!

Эрик перевернул лист. Появилось изображение высокой скалы. На вершине стоит Гаррат. Он поднимает голову вверх и вдруг превращается в черный шар, который увеличивается в размерах и постепенно приобретает облик огромной грозовой тучи. Туча стремительно движется в сторону большого восточного города. Начинается гроза, одна за другой обрушиваются молнии, вот уже весь город в огне, а его жители, спасаясь от пожара, собираются на берегу реки. Но тут появляются разбойники. Вот уже невольничий рынок; главарь банды продает захваченных жителей города в рабство. Рядом с ним довольный, улыбающийся Гаррат.

—Эта книга — летопись злодеяний Гаррата, — заключил Эмиль. — Кому мы служим?! Помнишь, как он обещал научить нас владеть оружием? Интересно, какую судьбу готовит нам этот негодяй...

Эрик погасил свечу и снова поставил ее на стол.

Братья выбрались из подземелья и тут же, пока колдун был в отъезде, решили показать книгу Фабиасу. Они нашли его в одном из двориков замка по утрам он упражнялся в стрельбе из арбалета.

Увидев мастеров, он добродушно приветствовал их:

—Здравствуйте! Что-то не слышу молота в мастерской. Куда, думаю, вы запропастились?

—Да мы опять за железом ходили, — хмуро ответил Эрик. — Нашли кое-что интересное. Очень занятная книга: что ни страница, то о вашем господине и его делах. Не хотите взглянуть?

—Книга о Гаррате? — удивился Фабиас. — Любопытно... Так где же она?

Вместе с братьями он спустился в подземелье. Эрик зажег свечу и открыл первую попавшуюся страницу книги. Перед их глазами предстали жуткие сцены злодеяний колдуна. Но вот появилось изображение главаря банды, при этом лицо Фабиаса неузнаваемо изменилось, это была какая-то гримаса ужаса, отчаяния и беспомощности. Он закрыл глаза ладонями и громко, протяжно застонал.

—Что с вами? — испугался Эрик. — Вам плохо?

Эмиль погасил свечу, а слуга Гаррата жалобно, с мукой в голосе произнес:

—Мой сын — главарь банды. Его руки в крови невинных людей! О горе мне! Чем я прогневал всевышнего?

Тут он затих. Наконец-то до братьев дошло, что в главаре банды он узнал своего единственного сына.

—Может быть, вы ошиблись? — спросил Эрик. — Может быть, это не он?

Фабиас только покачал головой. До конца осознав увиденное, он уже не мог говорить. Лишь выйдя из подвалов, он немного пришел в себя и тихо сказал:

—Вы открыли мне страшную правду. Теперь я знаю, как поступить, когда Гаррат вернется в замок.

—Дорогой Фабиас, — обратился к нему Эрик, — не торопитесь действовать, я очень прошу вас. Гаррат — колдун, он расправится с вами.

—Но он заслуживает смерти! И именно я должен уничтожить его! Он сделал моего сына разбойником, пособником в своих кровавых злодеяниях!

—Но Гаррата не одолеть силой...

—А мой арбалет?! Стрела прошьет этого негодяя насквозь.

—Едва ли. Оружие против него бессильно.

—Так что же, спокойно терпеть его?

—Не горячитесь, Фабиас, это лишь погубит всех нас, и тогда Гаррат, как и прежде, будет творить зло. Мы должны взять его хитростью. Будьте благоразумны, постарайтесь вести себя так, как будто бы ничего не произошло. Хорошо?

—Хорошо! Я обещаю...

Последний алмаз Гаррата

Следующим утром Эмиль и Эрик были заняты заготовкой дров. Взяв топоры, они отправились в лес. И так уж получилось, что в их отсутствие в замок вернулся Гаррат.

Пока Фабиас распрягал коней, хозяин расспрашивал его о мастерах: где они сейчас, не скучают ли по отцу, как им живется в замке, как идет работа, какие витражи сделаны за последние дни. Выслушав ответы на все свои вопросы, Гаррат немного помолчал, а потом с сожалением в голосе отметил:

—Все это хорошо, мой добрый и верный слуга, мой отважный Фабиас. Но мне не нравится, что ты почему-то прячешь свои глаза, свои прекрасные, честные глаза. Раньше я такого не замечал...

—Просто мне немного нездоровится, — уклончиво ответил Фабиас. — Извините меня, хозяин.

—И седины у тебя прибавилось. Заметно прибавилось. Так что же произошло в мое отсутствие?

—Да все как обычно, хозяин.

—А ведь у меня добрая весть. Твой сын выгодно купил большую партию отменного товара. Он шлет тебе поклон и добрые пожелания...

Услышав о сыне, Фабиас невольно закрыл глаза и еще ниже опустил голову, что не ускользнуло от пристального взгляда колдуна.

—Вот оно что?! — грозно воскликнул он. — Что тебе известно о сыне? От кого? Отвечай!

Фабиас понял, что выдал себя. Он не боялся смерти, но душу резануло чувство невыносимой досады — из-за его неосторожности могли погибнуть Эмиль и Эрик. Что было делать? Тут его взгляд непроизвольно остановился на груде оружия, лежавшей неподалеку, возле мастерской.

—Так что же ты молчишь? — переспросил колдун. — Отвечай, даю тебе ровно одну минуту!

Терять было нечего, Фабиас схватил первый попавшийся меч и бросился на Гаррата. Все свои силы и праведный гнев он вложил в мощнейший удар, который должен был бы рассечь колдуна пополам, но тот лишь расхохотался и насмешливо спросил:

—Не утомился ли ты, мой любезный Фабиас?

Не пора ли и отдохнуть?

Тут он повернулся на месте и мгновенно превратился в смерч. Ревущий поток подхватил Фабиаса и стремительно поднял в воздух. Несколько секунд — и он исчез в вышине. Смерч утих так же внезапно, как и начался. Вновь появившись в человеческом облике, Гаррат держал в руке огромный алмаз. Он внимательно, не торопясь, рассмотрел камень и, не найдя в нем ни малейшего изъяна, задумчиво заключил: «Ну что же, он был честен и полон отваги, этот Фабиас».

Вечером, когда Эмиль и Эрик вернулись из леса, Гаррат принялся расспрашивать их о Фабиасе. Больше всего его интересовало, рассказывал ли Фабиас что-либо о своем сыне, а если рассказывал, то что конкретно. Но и Эмиль, и Эрик — оба твердили, что разговоров с Фабиасом на эту тему не было, что они будто бы впервые слышат о том, что у него есть сын. Но, когда братья спросили колдуна о Фабиасе, почему его нет в замке, тот лишь недовольно поморщился и нехотя ответил, что он ушел в лес, чтобы добыть что-нибудь к ужину: несколько зайцев, уток или пару гусей.

Так и не дождавшись Фабиаса, братья отправились спать, хотя в эту ночь ни один из них не смог уснуть. А утром, едва рассвело, они нашли в замковом дворе арбалет Фабиаса, и им стало ясно, что Гаррат обманул их, сказав, будто бы его слуга ушел на охоту — он не мог уйти в лес без своего любимого оружия.

И в это самое время до слуха братьев донесся бой часов — тех самых часов, что стояли в покоях колдуна, в одной из башен замка.

И тогда, взяв арбалет и стрелы, Эмиль и Эрик взобрались на крепостную стену и осторожно, вымеряя каждое движение, подкрались к небольшому стрельчатому окошечку, расположенному под самой крышей башни.

Заглянув в окошечко, они увидели Гаррата, стоявшего на коленях перед своими часами. Гаррат молился, и до чего же странные были его молитвы.

—О, мои благословенные часы, — тихо повторял он. — О, повелители моего сердца! Я заставлю Торвила найти украденные казначеем камни! Об одном молю: ходите без остановки — и Гаррат будет жить вечно...

Но вот, закончив молитву, он встал с колен, низко поклонился часам, потом медленно вышел из своих покоев и спустился в замковый двор. А Эмиль зарядил арбалет, просунул его в окошечко, тщательно прицелился и спустил курок. И раздался резкий хлопок тетивы, отрывистый свист стрелы и, наконец, гулкий, громкий удар — это стрела пробила золотой корпус часов. И тут же снизу, из замкового двора братья услышали отчаянный вопль Гаррата. Схватившись за сердце, с выражением муки на лице он замер посреди двора, но потом, собрав последние силы, еле передвигая ногами, побрел обратно, в свои покои.

—Часы... — еле слышно шептал колдун. — Что случилось? Отчего мне так больно?

Тем временем Эмиль перезарядил арбалет и выстрелил еще раз — и стрела угодила прямо в циферблат. И посыпались золотые стрелки, и заскрипели перебитые пружины, а снизу, из замкового двора послышался новый вопль Гаррата. Он уже не мог идти и, с трудом удерживаясь на ногах, звал юных мастеров:

—Эмиль! Эрик! Где вы? Запрягайте коней, вам нужно съездить к отцу, нужно срочно починить часы...

Но тут Эмиль выстрелил третий раз — и из часов посыпались шестеренки. А колдун тотчас рухнул на землю, и сердце его остановилось.

Покончив с Гарратом, братья спустились с крепостной стены и в первую очередь освободили пленниц колдуна: сестренок и их маму, но при этом они не стали искать вход в камеру, а попросту выломали оконные решетки и вытащили пленниц из-под земли. Потом они запрягли коней в прекрасную карету, на которой раньше разъезжал Гаррат, и отправились в путь. Сначала отвезли домой сестренок и их маму, а потом и сами вернулись в родной город, к отцу.

Это была радостная встреча. Часовщик до поздней ночи засиделся с сыновьями за столом, а они все рассказывали и рассказывали о своих приключениях. Утром братья уже трудились в мастерской — жизнь шла своим чередом. Как и прежде, от заказчиков не было отбоя, а изготовленные Эмилем и Эриком витражи украшали лучшие дома города.

Мастерство братьев было оценено по достоинству, со временем они возглавили городской цех витражистов. Оба обзавелись семьями, жили честно и счастливо до конца своих дней.

А колдун канул в небытие И часы его уже никогда не пойдут — покидая страшный замок, братья разобрали часы по деталям, а по пути домой разбросали их одну за другой в разные стороны.

Вот и вся история. Не знаю уж, насколько она правдива, но, на всякий случай, вот мой совет: если где-нибудь поблизости от дороги вам доведется найти в земле колесико от часов, то заройте его еще глубже.







Владимир ПИСАРЕВ

Янтарный кораблик

Жил в большом портовом городе вдовый купец. Был у него единственный сын, мальчик лет десяти по имени Вилли. Как-то раз купец оставил сына на попечение Барбары, своей кузины, а сам отправился к берегам далекой Америки за табаком, сахаром, кофе.

Владимир ПИСАРЕВ

Бедняжка Дикки

Чертенок Дикки сидел на берегу тихой, извилистой речушки, грустно вздыхал и без конца повторял: «Ой, не могу больше. Ой, утоплюсь! Определенно утоплюсь...»