Peskarlib.ru: Русские авторы: Юрий ЯКОВЛЕВ

Юрий ЯКОВЛЕВ
Перемена погоды

Добавлено: 11 декабря 2007  |  Просмотров: 7683


— Пойдем в лес. На лыжах.

— Погода не лыжная. Посмотри, как метет.

— Ну и пусть метет.

— Наверное, и лыжни не видно.

— Мы проложим новую. Я пойду впереди. Одевайся.

— Может быть, отложим на завтра?

— Я пойду доставать лыжи, а ты одевайся.

— Ладно.

Сын настоял на своем. Он пошел за лыжами, а отец нехотя стал натягивать ботинки. Они были жесткими, холодными и никак не налезали на толстые шерстяные носки. Потом он долго шнуровал их, словно специально тянул время: не хотел выходить на мороз.

А сын уже достал лыжи, оделся и стоял рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Готов?

— Как будто.

— Ну, идем, идем...

В такую погоду выйти из тепла на улицу — все равно что окунуться в холодную воду: от резкой перемены температуры захватывает дух и познабливает. Отец жмурил глаза, отворачивался от пронизывающего ветра, и сын настороженно посматривал, боясь, что он раздумает и вернется домой. Но отец уже опустился на колено и прилаживал к ботинку лыжу.

— Тебе помочь?

— Не надо. Очень тугое крепление... выбрали погодку...

— Пошли?

Отец хмурился, а сын терпеливо ждал.

Наконец они двинулись. Мальчик шел впереди. Он прокладывал лыжню, как ледокольный буксир прокладывает во льду фарватер тяжелым судам. Он торопился и делал много лишних движений.

А отец, пока не разогрелась кровь и не прошла одышка, тяжело переваливался с одной лыжи на другую.

— Ничего, что метет! — через плечо крикнул сын. — Так даже интереснее.

Отец ничего не ответил. Он берег дыхание. Метель била с правой стороны, и от ее ледяного прикосновения немел подбородок. И надо было в такую погоду тащиться в лес!

Отец скользил на лыжах опустив голову, чтобы защитить лицо от колючей холодной пыли. Он видел только две блестящие полоски — две лыжни, проложенные сыном. А когда время от времени распрямлялся, то перед его глазами возникала вытянутая, слегка сутулая фигура сына, запорошенная снегом, раскачивающаяся, неутомимая. Казалось, не останови его, и мальчик, не переводя дыхания, пойдет напролом через леса и поля, заваленные сугробами.

Временами, чтобы убедиться, что отец не отстал, сын оглядывался — и тогда из-под ресниц, на которые налипли снежинки, весело сверкали глаза.

Так они дошли до оврага. Сын сделал остановку и дождался отца.

Он сказал:

— Ты здесь не съезжай. Там, левее, есть пологий спуск.

— А ты?

— Я-то съеду здесь.

Отец посмотрел на сына и вспомнил, как совсем недавно, лет пять назад, он учил его ходить на лыжах и выбирал невысокие горки, чтобы мальчик не упал и не расшибся. Тогда сын спорил: «Я не маленький!» — и требовал, чтобы его повели на большую гору.

А сейчас этот малыш вытянулся, над верхней губой появился темный пушок, и он говорит отцу: «Там, левее, есть пологий спуск».

Что же ответить сейчас сыну? «Я не старый?» Или еще чтолибо в этом роде?

Отец про себя усмехнулся, и ему стало весело и покойно от неожиданной опеки сына. Он почувствовал во всем теле легкость, и захотелось непременно съехать с крутой горы. Руки нажали на палки, туловище подалось вперед — и его сразу закружил белый ошеломляющий водоворот снега. Глаза сами зажмурились, руки вытянулись вперед. Он потерял ориентировку и в следующее мгновение уже не мог удержаться на ногах. Упал. И сразу рядом с ним вырос сын.

— Ты ушибся?

— Ничего... Все в порядке.

Он помог отцу подняться и стал отряхивать его варежкой.

— Зачем ты съехал здесь?

— А что?

— Я же говорил: там, левее, спуск пологий... Ну, пойдем дальше.

Отец почувствовал боль в ноге, на которую упал. Но он не хотел, чтобы сын заметил это, и торопливо сказал:

— Да-да, пошли. Иди вперед.

Сын легко сдвинулся с места, словно его подхватило ветром, и заработал руками, часто, размашисто, как крыльями, и казалось, что сейчас если возьмет он хороший разгон, то оторвется от земли и полетит над темными островерхими елками.

Отец осторожно переносил центр тяжести на здоровую ногу и не столько отталкивался палками, сколько опирался на них. Двигаться ему было больно и неловко. Метель улеглась. Белая ледяная кисея запуталась в стволах деревьев и в прутьях кустарника. Ветер уже не сдувал с еловых лап белую накипь снега. В лесу наступил покой.

Может быть, и в самом деле надо было податься левее, где пологий спуск? Отец подумал об этом и рассердился на себя и на сына, который легко, будто избавившись от веса, скользит по снегу и безразличен к тому, как там сзади ковыляет отец.

Мальчик словно прочитал его мысли и остановился. И, не оглядываясь, сказал:

— Послушай.

Отец остановился и прислушался.

— Ты слышишь?

Отец покачал головой. Он не слышал ничего, кроме ударов собственного сердца.

— Развяжи тесемку у шапки, — посоветовал мальчик.

Отец снял перчатки и послушно развязал тесемки.

И вдруг его слух наполнился торопливым перезвоном множества маленьких колокольчиков. Они звонили на все лады, заглушая шорох ветра и удары сердца.

— Где это?

— На елке.

Отец прищурился и стал разглядывать высокую пирамидальную ель, перед которой стоял сын. Он увидел — в ветвях множество маленьких юрких птичек, которые перескакивали с ветки на ветку и при этом выводили короткие тонкие трели, похожие на звон колокольчиков.

— Это птенцы, — сказал сын. — Ты не помнишь, как они называются?

Отец покачал головой.

— Серые гаички. Пойдем.

— Пойдем.

Отец уже не завязывал тесемки и все прислушивался, не попадется ли еще одна такая елка. Но елки, стоявшие вдоль тропинки, были запорошенными и беззвучными. И болело колено. Он двигался опустив голову, стараясь больше скользить на здоровой ноге.

Неожиданно он заметил, что сын остановился и наблюдает за ним.

— Ты не устал? — спросил мальчик, встретившись глазами с отцом.

— Нет. А ты?

Вместо ответа мальчик тихо засмеялся. Потом он сказал:

— Постой здесь, на тропинке. Если хочешь — покури.

Он остановился, а сын свернул с тропинки и, приминая лыжами высокий пушистый снег, зашагал в глубь леса. Отец стоял, опершись на палки, и следил за сутуловатой фигурой сына, которая мелькала между стволами. Мальчик что-то искал. Потом он остановился, присел на корточки и стал разгребать руками снег.

— Ты чего ищешь? — крикнул отец. — Клад?

— Ага!.. Ты отдыхай, отдыхай.

Отец стоял, как аист, на одной ноге, а больную ногу расслабил.

Колено ныло и горело.

Через некоторое время сын появился на тропинке. Варежки он держал в зубах, а лыжные палки зажал под мышками. Покрасневшие от мороза руки были сложены корабликом. Мальчик что-то нес в них, нес бережно, как несут огонь. Он подошел к отцу и протянул руки. В ладонях лежало лиловое пятнышко.

— Что это?

— Фиалка.

Отец присмотрелся. Маленький живой цветок держался на зеленой ниточке стебля.

— Где ты откопал его?

— В снегу под елкой. Я могу еще откопать.

— Не надо. Надень варежки, у тебя замерзли руки.

— Ерунда! Бери.

Отец осторожно взял цветок. Он поднес его к глазам, а потом подышал на него, желая отогреть холодные лепестки.

— Ты никогда не собирал зимой фиалки? — спросил мальчик, натягивая рукавицы и похлопывая одной рукой по другой.

— Нет.

Сын ничего не сказал. Он подхватил палки в руки и легонько оттолкнулся. А отец стоял на месте, не зная, что ему делать с фиалкой, и не решаясь наступить на больную ногу. Ему показалось, что мальчик сейчас скроется навсегда и он останется один. И щемящее чувство на мгновение овладело им.

— Ты что, отец? — спросил мальчик, оглянувшись.

— Ничего, ничего, — торопливо ответил он. — Я сейчас... Не знаю, куда деть фиалку.

— Держи ее в губах, — посоветовал мальчик и двинулся дальше.

Он ехал вразвалочку, медленно, чтобы не трудно было догнать его.

И отец, прихрамывая, пошел следом. Он ощутил новое, впервые пробудившееся чувство к этому вытянувшемуся, сутуловатому мальчику, который заглушает его боль птичьими голосами, отрытой в снегу фиалкой, своими неторопливыми шагами, чтобы не трудно было за ним поспеть. Сын сразу вырвался из привычного мира стоптанных ботинок, немытых рук, схваченных двоек и предстал перед отцом в удивительном свете, неожиданный, как цветок в снегу.

— Ты не устал, отец?

— Нет.

— Не спеши. До дома уже совсем близко. И метель улеглась.

Они вышли из леса и теперь скользили по ровному полю. Один — сдерживая стремительный бег. Другой — припадая на ушибленную ногу.

Когда они уже подходили к дому, отец спросил:

— Завтра пойдем снова на лыжах?

— Завтра я не могу, — ответил мальчик. — Мы с ребятами идем.

Отец виновато улыбнулся:

— Тогда как-нибудь в другой раз...

По снежному полю мела легкая поземка. Словно где-то в глубине было тепло и сквозь снег пробивались струйки пара.







Юрий ЯКОВЛЕВ

Серая шкурка

— Кому ежа? Хороший ёжик. Чего думаете? Покупайте.

Юрий ЯКОВЛЕВ

Девочки с Васильевского острова

Из дневника Тани Савичевой.