Peskarlib.ru > Сказки народов мира > Итальянские народные сказки

Итальянские народные сказки

Борода графа

Добавлено: 21 января 2017  |  Просмотров: 227


Склоны холма, где находилась Покапалья, были такие крутые, что жители привязывали под хвост курам мешочки, чтобы яйца, как только их снесут, не катились вниз, в кусты.

Стало быть, жители Покапальи совсем не были, как принято считать, сонливыми дураками, а поговорка:

Известно, какой в Покапалье народ:

Там ослик свистит, а хозяин ревет, —

была злой шуткой их соседей. Покапальезцы, люди смирные, ни с кем не любили ссориться.

— Да, да, — отвечали они обычно, — вот погодите, вернется Мазино, тогда услышим, кто ревет громче, мы или вы.

Мазино, любимец округи, был самый бойкий из всей. Покапальи. Если судить по виду, за Мазино не дали бы и сольдо, но уж очень он был хитер. Когда мальчик родился, матери он показался таким слабеньким, что она решила выкупать его в теплом вине, — это придаст силы. Чтобы подогреть вино, отец положил в него лошадиную подкову, раскаленную докрасна. Так и воспринял Мазино всем телом тонкость вина и твердость железа. После купанья мать положила ему в люльку зеленую скорлупу каштана, горечь которой дала Мазино острый ум.

И вот как раз в то время, когда жители Покапальи ожидали возвращения Мазино, — а его не видели с тех самых пор, как он ушел в солдаты и сейчас, должно быть, сражался в Африке, — в Покапалье стали происходить странные вещи. Каждый вечер из стада, когда оно возвращалось из долины в хлева, ведьма Мичиллина похищала скот. Обычно она укрывалась в кустах возле деревни, и достаточно ей было дунуть, чтобы исчез целый вол. Когда после захода солнца крестьяне слышали в кустарнике шорохи, от страха у них зуб на зуб не попадал, и они валились с ног как подкошенные. Вот как об этом говорится:

Ведьма Мичиллина

Крадет коров из долины.

Поглядит на тебя кривым глазом,

И, как мертвый, падаешь разом.

Крестьяне торопились зажечь к ночи большие костры, чтобы Мичиллина не отважилась выйти из кустов. Но ведьма неслышно приближалась к какому-нибудь костру и усыпляла своим дыханием крестьянина, стерегущего коров, а утром он не находил ни коров, ни волов, и другие слышали, как он плачет и рыдает, колотя себя кулаками по голове.

Тогда они принимались рыскать по кустам, искали там следы животных, но находили только клочья волос, шпильки и следы ног, оставленные здесь и там ведьмой Мичиллиной.

Никто больше не осмеливался выгонять скот на пастбище, никто не осмеливался ходить в лес, и грибы там выросли огромные, как зонтики, потому что никто их не собирал.

Так продолжалось долгие месяцы, и коровы, все время запертые в хлевах, до того отощали, что их чистили уже не скребницей, а граблями, зубья которых свободно проходили» между ребрами.

Ведьма Мичиллина не ходила воровать скот в другие деревни. Она хорошо знала, что нигде нет таких смирных, незлобивых людей, как в Покапалье.

Каждый вечер эти бедные крестьяне зажигали на деревенской площади огромный костер, женщины и дети запирались в домах, а мужчины стояли возле огня, почесывая головы и сокрушаясь. Почесывали головы и сокрушались день, почесывали головы и сокрушались другой и наконец решили, что надо пойти попросить помощи у графа.

Граф жил на горе в круглом замке за каменной стеной, усыпанной битым стеклом.

Однажды воскресным утром крестьяне пришли туда, комкая шапки в руках, постучали, ворота отворились. Войдя во двор, они очутились перед круглым домом с закрытыми окнами и множеством решеток. Во дворе сидели графские солдаты, мазали салом усы, чтоб они блестели, и зло смотрели на пришедших.

А в глубине двора на бархатном кресле сидел граф с длинной-предлинной черной бородой, которую четыре солдата расчесывали четырьмя гребнями.

Самый старый крестьянин набрался храбрости и сказал:

— Синьор, мы осмелились прийти к вашей милости, чтоб рассказать о своей беде. Наш скот, который пасется в лесу... ведьма Мичиллина ворует его... — Так, со вздохами и жалобами, с помощью других крестьян, которые жестами ободряли его, старик рассказал об их жизни, полной страха. Граф молчал.

— И вот мы осмелились прийти сюда, — продолжал он, — чтоб попросить у вашей милости помощи, потому что, если ваша милость изволят послать нам солдат для охраны, мы сможем выгонять скот на пастбище.

Граф покачал головой.

— Если я пошлю солдат, — проговорил он, — мне придется послать с ними и капитана.

Крестьяне слушали с робкой надеждой.

— Но если у меня не будет капитана, — продолжал граф, — тогда с кем я стану играть вечером в лото?

Крестьяне упали на колени.

— Помогите нам, синьор граф, будьте милостивы!

Стоявшие вокруг солдаты лениво зевали и продолжали мазать салом усы.

Граф снова покачал головой и заявил:

Я граф, а правда лишь в графском ответе:

Я ведьмы не видел, и нет ее вовсе на свете.

При этих словах солдаты, не переставая зевать, взяли ружья и со штыками наперевес медленно двинулись на крестьян, чтоб очистить от них двор.

Сбитые с толку мужики вернулись на площадь. Теперь уж они совсем не знали, что делать. Тогда самый старый из них, тот, что говорил с графом, воскликнул:

— Надо вызвать Мазино!

Они написали письмо и послали его Мазино в Африку. И вот однажды, когда они, как обычно, собрались у костра, на площади появился Мазино. Ну тут, как водится, приветствия, объятия, котелки с вином, подогретым с пряностями, и вопросы: «Где ты был?» и «Что видел?» и «Знаешь, как мы несчастны?!» Мазино внимательно выслушал всех, а потом заговорил сам:

— В Африке я видел людоедов, которые не могут есть людей и потому питаются цикадами; в пустыне я видел одного безумца, отрастившего себе ногти в двенадцать метров, чтоб докопаться до воды; в море я видел рыбу, у которой были башмак и туфля, ей хотелось стать королевой других рыб, потому что ни у какой другой рыбы не было ни башмака, ни туфли; в Сицилии я видел женщину, у которой было семьдесят детей и только одна кастрюля; в Неаполе видел людей, бредущих по дороге оттого, что сплетни окружающих толкают их вперед; я много видел черных людей и превеликое число белых; я вдосталь насмотрелся на робких людей, но таких трусливых, как в Покапалье, вижу впервые.

Крестьяне опустили головы от стыда и смущения, — Мазино задел их за живое. Но тот не собирался обижать односельчан, лишь заставил их пересказать историю с ведьмой во всех подробностях.

— А теперь, — сказал он, — ответьте мне на три вопроса, после чего ровно в полночь я пойду в лес и приведу вашу ведьму.

— Спрашивай! Спрашивай! — раздалось в толпе.

— Мой первый вопрос к цирюльнику. Кто приходил к тебе в этом месяце?

Цирюльник ответил:

Люди ко мне приходили лохматые,

Длинноволосые и бородатые.

Мягкие кудри и бороды жесткие —

Все мои ножницы срезали острые.

— Теперь ты, сапожник, скажи, много ли башмаков приносили чинить тебе в этом месяце?

— Увы! — ответил сапожник, —

Гвоздем подбивал я ботинок простой

Из лучшего дерева, с кожей свиной.

И девушкам нравились туфли мои

Из тонкого шелка и шкуры змеи.

Но денег не стало в деревне теперь,

Беда мне, давно заперта моя дверь.

— И третий вопрос к тебе, веревочник, сколько веревок продал ты в этом месяце?

И веревочник сказал:

Я торговал в этом месяце ловко

Дратвой, канатами и веревкой

Крепче железа, нежнее, чем сало.

Веревок я нынче распродал немало:

Из ивовых прутьев, соломы простой

Я сбыл их решительно все до одной.

— Все ясно, — проговорил Мазино и улегся возле костра. — А теперь я всхрапну часок-другой, уж больно устал. В полночь разбудите меня, я отправлюсь за ведьмой. — Накрыл лицо шапкой и уснул.

До самой полуночи крестьяне сидели тихо, старались не сопеть, чтобы не разбудить его. В полночь Мазино повернулся на другой бок, зевнул, выпил котелок теплого вина, трижды плюнул в огонь, поднялся и, даже не взглянув ни на кого, зашагал по дороге к лесу.

Крестьяне, уставясь на огонь, остались ждать. Большой костер уже обратился в груду тлеющих углей, угли — в холодный попел, а простаки все ждали. Наконец Мазино вернулся. Но кого же вел за собой Мазино, крепко держа за бороду? Самого графа, а тот хныкал и просил пощады.

— Вот она, ведьма! — воскликнул Мазино. И тотчас добавил: — А где теплое вино?

Под взглядами изумленных крестьян граф бухнулся на землю, весь задрожал, съежился, словно козявка от холода.

— Я знал, что никто из вас не мог этого делать, — сказал Мазино, — потому что все вы ходили к цирюльнику и, значит, не могли оставить волосы на кустах; следы были от больших, тяжелых башмаков, а вы ходите босиком. Это не была и нечистая сила: ведьме ненадобно покупать веревки, чтобы связывать и уводить украденный скот. Но где же теплое вино?

Дрожащий граф пытался спрятаться в своей бороде, которую Мазино сильно спутал и повыдергал, когда тащил его из кустов.

— А как же он усыплял нас взглядом? — спросил один крестьянин.

— Он ударял человека по голове палкой, обшитой шелком, слышен был только свист ветра, никаких следов от удара не оставалось, а очнувшись, человек вставал с больной головой.

— А шпильки, которые он терял? — спросил другой.

— Ими он закалывал бороду на голове, как это делают женщины со своими волосами.

Крестьяне слушали молча, но когда Мазино спросил:

— Так что мы с ним сделаем? — Люди закричали:

— Сожжем его!

— Сдерем с него кожу!

— Посадим графа в бочку и станем катать!

— Привяжем к позорному столбу!

— Засунем его в мешок вместе с кошками и собаками!

— Пощадите!.. — взмолился граф слабым голосом.

— Сделаем так, — сказал Мазино, — пусть он вернет вам скот и вычистит стойла. А если ему нравится бродить ночью в кустах, пусть ходит туда по ночам и собирает для вас хворост. А насчет шпилек скажите детям, чтобы они никогда их не подбирали, — ведь это шпильки ведьмы Мичиллины, которая без них не сможет держать в порядке свои космы и бороду.

Так и сделали.

Потом Мазино отправился в кругосветное путешествие. Ему пришлось участвовать во многих войнах. Все они были длинные. И с тех времен пошла присказка:

Что, солдатик, сказать о тебе?

Ешь очень мало, спить на земле.

Пушку свою заряжаешь ядром —

Бим-бом!






Итальянские народные сказки

Человек, который выходил только ночью

В давние времена жил бедный рыбак с тремя дочерьми на выданье.


Итальянские народные сказки

Полезай в мешок!

Давным-давно в пустынных Ниольских горах жил старик с двенадцатью сыновьями. В те времена был голод, и однажды отец сказал своим детям...